ЛитВек - электронная библиотека >> Гарри Тертлдав >> Научная Фантастика >> В Низине

Гарри Тертлдав В НИЗИНЕ

Harry Turtledove

«Down in the Bottomlands»

1993


Перевод с английского:

В. Баканов



Два десятка туристов вышли из омнибуса и, возбужденно переговариваясь, стали спускаться вниз. Рэднал вез Кробир изучал их из-под длинного козырька кепочки, сравнивая с предыдущей группой, которую он провел по Котлован-Парку. Такие же, решил гид: старик, транжиривший деньги напоследок; молодежь, ищущая приключений в чересчур уж цивилизованном мире; еще несколько типов неопределенного вида — то ли художники, то ли писатели, то ли ученые — да кто угодно!

Туристок Рэднал вез Кробир разглядывал с особым интересом. Как раз сейчас он вел переговоры с одним семейством на предмет покупки невесты, но сделка была не завершена: и с точки зрения закона, и с точки зрения морали он оставался свободным человеком. А в этой группе было на кого посмотреть — две изящные узкоголовые с восточных земель, державшиеся друг друга, и такая же, как Рэднал, широкобровая — посветлее, чуть пониже и плотнее, с глубоко посаженными серыми глазами под тяжелыми надбровными дугами.

Одна из узкоголовых, завидев гида, ослепительно ему улыбнулась, и Рэднал улыбнулся в ответ, торопясь в белой шерстяной мантии навстречу группе.

— Привет, друзья! Все ли знают тартешский?.. Отлично!

Говорил он под щелканье камер. Рэднал привык к этому — почему-то туристы всегда хотели запечатлеть гида на пленке, словно именно он был здесь главной достопримечательностью.

— От имени Наследственной Тирании Тартеша и всех сотрудников Котлован-Парка, — начал он обычную приветственную речь, — с радостью говорю вам: «Добро пожаловать!» Если вы не понимаете нашей письменности и не можете прочесть табличку у меня на груди, то подскажу, что зовут меня Рэднал вез Кробир. Я работаю в Парке биологом и в течение двухлетнего срока исполняю обязанности гида.

— Срока? — переспросила улыбнувшаяся ему девушка. — Звучит, словно вас сослали на каторжные работы.

— Я не хотел, чтобы так прозвучало…

Он улыбнулся самой своей обезоруживающей улыбкой, и многие туристы заулыбались в ответ. Лишь у некоторых лица остались хмурыми —

вероятно, они подозревали, что в шутке значительная доля истины. В сущности, так оно и было, не иностранцам лучше об этом не догадываться.

— Сейчас мы подойдем к осликам и потихоньку двинемся вниз, в глубины самого Котлована, — продолжил Рэднал. — Как вы знаете, мы стараемся не допускать в Парк атрибуты технологическое цивилизации, чтобы сохранить Низину в первозданном виде. Тем не менее нет никаких основание для беспокойства. Это очень покладистые и надежные животные. За многие годы мы не потеряли ни одного осла — и даже ни одного туриста.

На этот раз в прозвучавших смешках определенно чувствовалась нервозность. Вряд ли кому-то из путешественников доводилось сталкиваться с таким архаичным занятием, как верховая езда. Туго придется тем, кто задумался об этом только сейчас, а ведь правила были сформулированы весьма недвусмысленно. Хорошенькие узкоголовые девушки казались особенно удрученными. Покорные ослы тревожили их куда больше, чем дикие звери Котлована.

— Давайте отодвинем неприятный момент, — предложил Рэднал. — Идите сюда под деревья и поговорим половину день-десятины о том, что же делает Котлован-Парк уникальным.

Тургруппа гуськом последовала за гидом в тень; кое-кто облегченно вздохнул. Рэднал с трудом сохранил серьезное выражение лица. Тартешское солнце нельзя назвать прохладным, но если им тяжело уже здесь, то внизу, в Котловане, бедолаги просто изжарятся.

— Двадцать миллионов лет назад, — начал Рэднал, указав на первую карту, — Низины не существовало. Море отделяло южную часть Великого континента от остального массива суши. Потом на востоке поднялась горная гряда-перемычка.

— Он вновь указал на карту. — А море стало частью Западного океана.

Рэднал перешел к следующей карте, увлекая туристов за собой.

— Приблизительно шесть с половиной миллионов лет назад, по мере того как юго-западная часть Великого континента дрейфовала на север, вот здесь, у западной оконечности Внутреннего моря, поднялась новая гряда. Потеряв связь с Западным океаном, море начало высыхать, поскольку впадающие в него реки не могли компенсировать испарение. Теперь прошу подойти сюда…

На третьей карте разными оттенками синего было изображено как бы несколько слоев.

— Потребовались тысячи лет, чтобы море превратилось в Низину. За это время оно несколько раз наполнялось водами Западного океана, когда тектонические потрясения «глотали» Барьерные горы. Но в последние пять с половиной миллионов лет Низина практически не менялась.

Изображение на последней карте было знакомо каждому школьнику: впадина Низины пересекала Великий континент гигантским шрамом. Перепады глубин на атласе были обозначены различными оттенками синего цвета.

Настала пора отправляться к загону. Ослы уже были оседланы. Рэднал объяснил, как на них садиться, и стал ждать, пока туристы все перепутают. Разумеется, обе узкоголовые ставили в стремя не ту ногу.

— Нет, надо вот так, смотрите, — повторил он.

— В стремя — левую ногу, а правую заносите через спину.

Улыбнувшаяся ему девушка со второй попытки добилась успеха. Однако у ее подруги ничего не вышло, и она капризно надула губки:

— Помогите же мне!

Рэднал поднял девушку за талию и практически усадил ее в седло. Она хихикнула.

— Вы такой сильный!.. Он такой сильный, Эвилия!

Другая узкоголовая посмотрела на него с нескрываемым интересом.

Тартешцы и другие народы расы широкобровых, жившие в Низине и к северу от нее, действительно были сильнее, чем большинство узкоголовых, зато менее подвижны. И что с того?..

— Теперь, научившись садиться на ослов, научимся с них слезать. — Туристы застонали, но Рэднал был неумолим. — Вам все равно еще надо забрать свои вещи из омнибуса и уложить их в седельные сумки. Я ваш гид, а не слуга.

Я вам ровня, а не раб — так понял бы эту фразу истинный тартешец.

Большинство туристов спешились, но Эвилия осталась сидеть на осле. Рэднал подошел к ней: даже его терпение начинало истощаться.

— Вот так. — Он помог девушке проделать все необходимые движения.

— Благодарю вас, свободный, — сказала Эвилия на неожиданно хорошем тартешском. Она