ЛитВек - электронная библиотека >> Леонард Евгеньевич Гендлин >> Биографии и Мемуары >> Перебирая старые блокноты

Леонард Гендлин Перебирая старые блокноты

(1923-????)

Изд-во «ГЕЛИКОН». Амстердам. 1986.

Leonard GENDLIN.

LOOKING OVER THE OLD WRITING PADS, (Encounters, Essays, Literary Images).

© 1986 by the author.

Designed by Michael Michelson.

HELICON Publishers. Amsterdam. 1986.

Посвящается жене и другу Мире Курлянд.

Перебирая старые блокноты. Иллюстрация № 1
Перебирая старые блокноты. Иллюстрация № 2

Леонард Гендлин и знаменитый французский клоун Ахил Заватта после телевизионной передачи «Артисты французского цирка в Москве», 1964.

Об авторе Геннадий Брук. Леонард Гендлин. Владимир Высоцкий

На днях я стал обладателем книги Леонарда Гендлина «Перебирая старые блокноты», Амстердам, «Геликон», 1986. Книга заинтересовала меня, прежде всего, из-за главы «Владимир Высоцкий», хотя В. Высоцкий — только один из ряда интереснейших людей, о которых рассказывается на страницах «Блокнотов».

Судьба самого Л. Гендлина тоже яркий образец судеб поколения 30-х. Сын профессионального революционера, позднее подвергшегося репрессиям, он, как и многие его сверстники, удостоился «звания» ЧСИР. В возрасте 12 лет мальчик был заключён в детское отделение психиатрической больницы им. Кащенко, где в то же время отбывали «лечение» дети многих прославленных деятелей коммунистического движения. Для примера можно назвать некоторые имена: Саша Пятаков; Борис Собельсон, племянник Карла Радека; Андрей Бухарин; Натан Зиновьев и др. (Леонард Гендлин, «Расстрелянное поколение», Тель-Авив, 1980).

В дальнейшем, несмотря на постоянное «внимание органов», Гендлин продолжил учёбу, стал журналистом, встречался со знаменитостями и/или их родственниками, печатался в центральной прессе.

В 60-х годах, вдохновлённый «оттепелью», Л. Гендлин начал борьбу за наказание непосредственных исполнителей беззаконий сталинского периода, за что снова подвергся преследованиям КГБ и второй раз был принудительно госпитализирован в психиатрическую больницу, где «прошёл курс лечения». Третья «госпитализация», в системе очередной волны гонений, последовала в 1971 году в связи с борьбой за выезд в Израиль. Репатриация состоялась в 1972 г.

В Израиле Леонард Гендлин продолжил журналистскую деятельность и подготовил несколько книг: «Расстрелянное поколение», Тель-Авив, 1980, «За кремлёвской стеной», Лондон, 1983 (многократно переиздававшаяся в России под названием «Исповедь любовницы Сталина») и, названная выше «Перебирая старые блокноты».

В поисках сведений об авторе, я натолкнулся на публикацию Хаима Венгера, («Иерусалимский журнал» 14–15, 2003, http://www.antho.net/jr/14-15.2003/22.php) где он рассказывает своей о работе в тель-авивском журнале «Родина».

Хаим Венгер. В журнале «Родина». «Иерусалимский журнал», 14–15, 2003 г.

«Еще одним постоянным автором «Родины» был Леонард Гендлин. Журналист, коротко знакомый, по его словам, со многими известнейшими людьми, он вывез из Союза огромный архив с досье на всех, кто рано или поздно попадал в поле его профессиональных интересов. Наверное, что-то в этих досье было правдой, что-то плодом его фантазии. Авторская подпись «Л. Гендлин» дала нам повод называть его между собой «Легендлин». А между тем на страницах журнала в рубрике «Литературные памятники» появлялись эссе Гендлина о Пастернаке, Зощенко, Ахматовой, Гроссмане, Бергольц, Шолом-Алейхеме, Эренбурге. Писал Леонард и об артистах, например, о Михоэлсе, Вертинском, и об общественных деятелях. В каждом материале непременно содержались сенсационные факты. Но наиболее удалась Леонарду Гендлину книга «За кремлевской стеной», изданная в Америке (в других источниках указывалось, что книга впервые опубликована в Лондоне в 1983 г. — Г.Б.). Полный сил и творческих планов, Леонард неожиданно скончался в возрасте пятидесяти пяти лет».

Любопытно, что, указывая на долю фантазии в публикациях Гендлина, Х. Венгер и сам не удержался в рамках строгих фактов: Гендлин родился в 1923 году, значит названного Венгером возраста «кончины», автор «Блокнотов» достиг в 1978 г, тогда как Венгер репатриировался в 1980-м году и в таком случае не мог бы сотрудничать с Гендлиным. А в публикациях «полного сил Леонарда», встречаются ссылки на 1986 г. и на моём экземпляре «Блокнотов» — автограф, датированный 1987 годом. Вот так:

«Не судите, да не судимы будете»!

Я полагаю, что можно подвергать сомнению живописные детали в бульварном романе «Исповедь любовницы Сталина», но недоверие к другим публикациям Гендлина, можно и оспорить. Близкое знакомство журналиста с героями его очерков подтверждается множеством иллюстраций — книгами с их именными автографами и письмами, адресованными автору. Хотя… между «правдой» и «художественной правдой» всегда имеются некоторые различия.

Надеюсь, что избранные выдержки из «Блокнотов», подготовленных к изданию в израильский период жизни Леонарда Гендлина, заслуживают публикации в «Заметках по еврейской истории».

В первую очередь хочется представить на страницах «Заметок» главу «Владимир Высоцкий», тем более что ряд эпизодов из жизни Высоцкого, описанных этой главе, в других источниках мне не встречался.

Цезарь Солодарь. «Дикая полынь», Москва, Издательство «Правда», 1986.

… Однако упрямый читатель все равно почему-то не помчался со скоростью электронной пташки к газетным киоскам. И, вконец отчаявшись, газета принялась публиковать сенсационные мемуары некоего Леонарда Гендлина о его встречах с мастерами советской культуры, густо заквашенные на клеветнических дрожжах.

По утверждению мемуариста, его «дарили своей дружбой Всеволод Мейерхольд, Соломон Михоэлс, Александр Таиров, Константин Паустовский, Михаил 3ощенко, Эммануил Казакевич, Вероника Тушнова, Корней Чуковский и мн. другие».

К этим «мн. другим» причисляется, скажем, Александр Фадеев, именно Гендлину, представьте, поверявший свои самые сокровенные думы о советских писателях.

Сам председатель всесильного «Сохнута» Пинхас Сапир в назидание менее сноровистым литераторам подбросил Гендлину особую стипендию «для обеспечения литературной работы над особо важными (читай: антисоветскими. — Ц.С.) темами».

И вдруг — прокол! Вместе с мемуаристом шумно шлепнулись в лужу и его меценаты. Что же произошло?