ЛитВек: бестселлеры недели
Бестселлер - Алексей Юрьевич Пехов - Жнецы ветра - читать в ЛитВекБестселлер - Макс Фрай - Чужак - читать в ЛитВекБестселлер - Елена Александровна Бычкова - Колдун из клана Смерти - читать в ЛитВекБестселлер - Елена Александровна Бычкова - Основатель - читать в ЛитВекБестселлер - Владимир Николаевич Першанин - «Смертное поле». «Окопная правда» Великой Отечественной - читать в ЛитВекБестселлер - Тони Шей - Доставляя счастье. От нуля до миллиарда - читать в ЛитВекБестселлер - Эдит Гамильтон - Мифы и легенды Греции и Рима - читать в ЛитВекБестселлер - Нассим Николас Талеб - Одураченные случайностью. Скрытая роль шанса в бизнесе и жизни - читать в ЛитВек
ЛитВек - электронная библиотека >> Майкл Маршалл и др. >> Ужасы и др. >> Ужасы: Последний пир Арлекина

Ужасы: Последний пир Арлекина

КЕВИН УЭЙН ДЖИТЕР Первый раз (Пер. В. Лушникова)

Рэмси Кэмпбелл охарактеризовал Кевина Уэйна Джитера как «одного из самых разносторонних и бескомпромиссных писателей Imaginative fiction»

Джитер считает себя «парнем из Лос-Анджелеса», живет и работает в Калифорнии. Его дебютный роман «Доктор Аддер» («Dr. Adder»), вызвавший немало споров, традиционно признается произведением, положившим начало течению киберпанк в научной фантастике, а наставник Джитера, Филипп К. Дик, назвал его книгу «поразительным романом, который раз и навсегда разрушает представления об ограничениях, существующих в научной фантастике».

Среди других произведений Кевина Джитера, раздвигающих жанровые границы, можно назвать «Прощай, горизонтальный мир» («Farewell Horizontal»), «Адские устройства» («Infernal Devices»), «В стране мертвецов» («In the Land of the Dead»), «Темный охотник» («Dark Seeker»), «Богомол» («Mantis»), «Пожиратель душ» («Soul Eater»), «Ночной мститель» («The Night Man») и «Безумные земли» («Madlands»). Перу Джитера принадлежат тексты романа-комикса в четырех частях «Мистер И» («Mister Е») для издательства «DC Comics».

«Первый раз» — всего лишь второй рассказ Джитера. Это глубоко волнующая драма взросления, основанная на прочитанной писателем в «The Wall Street Journal» статье об американских подростках, попадающих в истории в приграничных мексиканских городках, а также на его юношеских воспоминаниях о посещениях Тихуаны. Эта история не для слабонервных.

Отец и дядя решили, что время пришло: ему пора отправиться с ними. Они регулярно ездили туда с приятелями; все хохотали, распивая пиво прямо в машине и отлично проводя время, еще не добравшись до места. Когда они уезжали из дому, оставив у обочины следы покрышек, он ложился на свою кровать наверху и думал о них, пока не засыпал, — об автомобиле, который несся по длинной прямой дороге, окруженной лишь голыми скалами да землей, поросшей жесткой щеткой кустарника. Позади — облако пыли. А дядя Томми гнал машину, управляя одной рукой; делов-то было — придерживаться всю дорогу пунктирной разметки. Он лежал, вжавшись щекой в подушку, и думал о том, как они мчатся час за часом, выбрасывают в окна пустые банки, смеются и говорят о таинственных вещах, которые стоит лишь назвать, и все уже понимают, о чем речь, и больше ни слова добавлять не нужно.

Все стекла в машине опущены, но, несмотря на это, разит пивом и потом — в кабину набилось шесть парней. Один из них — после смены на заводе, где делают шлакобетонные блоки; мелкая серая пыль покрывает его руки и свалявшуюся густую темную шерсть на предплечьях. Так они и едут, хохоча всю дорогу, пока не заметят впереди яркие огни. Что происходит дальше, он не знал; закрывал глаза и ничего не видел.

Когда они возвращались — а это всегда происходило поздно ночью, даже если отсутствовали почти весь уикэнд, — он вставал и смотрел телевизор; слушал, как его мама говорит по телефону с подругами, и еще что-то ел… После возвращения шум машины затихал; отец, дядя и их приятели по-прежнему говорили смеясь, но уже по-другому — медленнее и спокойнее. Они явно были довольны. Ему казалось, что это пробудило его от того сна, в который он провалился с момента их отъезда. Все остальное тоже было как во сне.

— Хочешь поехать с нами? — спросил его отец, отвернувшись от телевизора. Так вот просто и буднично, словно речь шла о пустяке. Вроде просьбы принести еще пива из холодильника. — Я, Томми и парни — мы собираемся съездить туда и посмотреть, что к чему. Чуток развлечься.

Он немного помолчал, ничего не отвечая и уставившись в телевизор. На стенах затемненной комнаты мерцали цветные пятна… Отцу достаточно было сказать «туда», и он сразу понял, что это значит. Маленький узелок, который он всегда ощущал у себя в животе, затянулся и потащил вниз что-то из самого горла.

— Конечно, — буркнул он наконец. Веревка с узелком опустилась в его желудке еще ниже.

Отец лишь хмыкнул, не отрываясь от телеэкрана.

Ему пришло в голову, что они решили: пора, ведь он уже пошел в среднюю школу. Более того, почти закончил первый год обучения, и ему удалось избежать неприятностей, в которые когда-то вляпался старший брат, из-за чего тому пришлось бросать школу и отправляться в армию, а потом — еще бог знает куда. О брате давно ничего не слышно… Вероятно, приглашение во взрослую компанию — что-то вроде награды за его успехи.

Вообще он не понимал, что такого сложного в этой школе и почему успехи на уроках достойны награды. Всего-то нужно не высовываться и не привлекать к себе внимания. Ну и дело какое-нибудь, чтоб быть занятым в течение дня. Он участвовал в оркестре со своим баритон-саксофоном. Ему этого вполне хватало и было легче легкого: никаких настоящих мелодий для данного инструмента не существовало. «Попукивай» себе время от времени, создавая фон вместе с другими, и все. Он сидел прямо перед секцией тромбонов, на которых играли парни старше его; иногда слушал, как они болтают и заключают пари, кто из первокурсниц следующей начнет брить ноги. И еще у них полно шуточек про то, как смешно кривят рты флейтистки во время игры. Интересно, они будут выглядеть так же смешно, когда во рту у них будет кое-что другое? Все это смущало его, потому что флейтистки сидели прямо напротив саксофонной секции и он видел ту, с которой уже пару раз встречался.

Однажды, когда они остались одни, она дала ему сложенный листок бумаги, который носила в заднем кармане джинсов. Листок помялся и принял форму ее попки. Его это позабавило. Он развернул бумагу, и оказалось, что это отпечатанный на ротаторе схематический рисунок, который дал ей священник молодежной группы епископальной церкви, как и всем остальным девушкам. На рисунке было показано, каких частей тела на какой стадии отношений можно позволить касаться парню. Расстегнуть ее лифчик можно было лишь после помолвки — с кольцом и всеми делами. Он сохранил этот листок, засунул в одну из своих домашних книжек. В каком-то смысле ему полегчало — стало ясно, чего от него ждут.

В отношении предстоящей поездки с отцом, дядей и другими парнями его что-то смутно беспокоило. Он не знал, что придется делать, когда они достигнут места назначения. Накануне ночью он лежал без сна и размышлял об этом. Включив свет, достал листок бумаги, который ему дала девушка-флейтистка, и посмотрел на пунктирные линии, выделявшие на рисунке зону между горлом и пупком, и на другую зону, ниже первой, которая смахивала на трусики или на нижнюю часть бикини.