ЛитВек: бестселлеры недели
Бестселлер - Сергей Васильевич Лукьяненко - Сборник "Не время для драконов" [2 книги] - читать в ЛитВекБестселлер - Карен Гурни - Зачем женщине секс? - читать в ЛитВекБестселлер - Павел Алексеевич Астахов - По ЗОЖу сердца - читать в ЛитВекБестселлер - Андрей Андреевич Мовчан - Проклятые экономики - читать в ЛитВекБестселлер - Полин Браун - Эстетический интеллект - читать в ЛитВекБестселлер - Изабелла Венц - Протокол Хашимото: когда иммунитет работает против нас - читать в ЛитВекБестселлер - Марина Львовна Степнова - Сад - читать в ЛитВекБестселлер - Майк Омер - Зои Бентли [2 книги] [Компиляция] - читать в ЛитВек
ЛитВек - электронная библиотека >> Михаил Александрович Тарковский и др. >> Современная проза и др. >> Новый мир, 2004 № 06

Служенье птиц

Новый мир, 2004 № 06. Иллюстрация № 1

*    *

 *

Вы заварите чай. Вы покурите.

Вы любовь наречете крамолой...

День пустой, как кладовка без рухляди,

Абсолютно свободный и полый.

Но велением плоти ли, духа ли

Нам разумного выбора мало...

И, конечно, вы снова расчухали

Ближе к вечеру зов криминала.

Вы напьетесь. Вы песню затянете.

И начнется иная раскладка —

Ночь кривая, как улица памяти

Героической жертвы порядка.

*    *

 *

Февраль. Достать чернил и плакать!

Писать о феврале навзрыд...

                                               Б. П.

Обращаюсь к другу — философу и трубадуру:

— Послушай дуру.

Хватит вращаться на публике флюгером —

Лучше уж огородным пугалом

Застыть среди воронья,

                                                без вранья! —

А он отвечает,

                                    превосходство свое храня:

— Глупая правдолюбица,

                                                не распекай старика.

Смерзлись века.

Твоя метафора — врет.

Время раздуло щеки, воды набирая в рот,

Засим приветствуя позднеимперский штиль...

Правду, и флюгер, и пугало — все в утиль,

На зады, на свалку!

...В общем, кончай перепалку.

Хочешь — водку давай разольем

                                               по стеклянным стаканам,

Помянем сами себя и канем, —

Так из последних сил

Мне отвечал зоил,

Громкий ниспровергатель, тихий истец,

А ныне — метафизически — не жилец,

Которого я так долго, так сильно любила,

Но...

Обоюдотерпкое скисло вино.

А если точней, то — в чернильнице вышли чернила,

Да и чернильница — это сегодня соц-арт.

— Здравствуй, март!

 

*    *

 *

Называл меня бабой на чайнике,

                                                Писаревым, дурёхой.

Летней ночью сидел, как чучело,

                                                на огороде в шубе.

Разливал самогон по шкаликам:

                                                — Ты меня только кохай. —

Порой не владел тормозами

                                                и сутки лежал в отрубе...

Нам выпало быть близнецами

                                                в недружелюбном посаде,

А ты вот снялся и уехал

                                                прочь на подводной лодке...

О, как бы я долго ерошила

                                                твои бестолковые пряди

И как целовала бы ямочку

                                                глубокую на подбородке!

Любовь одаряет любящих

                                                свободой — тире — неволей.

Я вижу, как ты на облаке

                                                пристроился с сигаретой.

...Когда разлучаются люди

                                                после таких предысторий, —

То оставленный равен империи,

                                                рухнувшей и отпетой.

 

*    *

 *

О, виртуоз полета без границ,

Чья ширь идет на здравое суженье,

Ты лютеран любил богослуженье,

А я люблю богослуженье птиц.

А я, шальная, раздвигаю вширь

Линейку ритма и полоску смысла

(Так на плечах качала коромысло

Хмельная баба из поселка Вырь), —

Зачем? Затем, что столкновеньем эр

Моя душа контужена жестоко —

Живет, однако... И под звуки рока

Поет свое, как древний пионер.

 

*    *

 *

Н. Ш.

Ты себя довела до последней кондиции,

До дрожащих поджилок, ладоней и губ,

До античных руин — и в осанке, и в дикции,

Где одна лишь гордыня ногою ни в зуб.

Ты, как с факелом, сходишь с базарным багульником

В преисподнюю города (проще — в метро):

Изнутри — исключение, тайнопись, уникум,

А снаружи — Башмачкин, шубейка, zero.

Ничего не поделаешь: кризис истории,

Иссякание голоса, личный тупик...

Впрочем, длящийся финиш твоей траектории —

Тоже чудо и пусть безобразный, но пик!

— О, скажи мне:

                                                ты видишь ли Замысел издали,

Сквозь чужие пиры на исходе пути, —

Мой несчастный багульник?

                                                ...От снега очистили,

Обломали — поставили в банку — цвети.

(обратно)

Бабушкин спирт

Новый мир, 2004 № 06. Иллюстрация № 2

Тарковский Михаил Александрович родился в 1958 году в Москве. Окончил МГПИ им. В. И. Ленина по специальности “география и биология”, работал на Енисейской биостанции. С 1986 года охотник в селе Бахта Туруханского района Красноярского края. Рассказы и повести печатались в журналах “Новый мир”, “Юность”, “Москва”, “Наш современник” и др.

 

1

Лишний раз сбегать за отверткой Кольке нравится гораздо больше, чем сидеть на месте. Зато его дядька, Дядя Слава, экономит каждое движение, и дважды подняться с реки на угор для него смерти подобно. Он будет, кряхтя и матерясь, тащить на себе сети, канистры, выпадающий топор, будет останавливаться и вытирать пот, но выпрет все зараз. Если он едет зимой на “Буране” по воду, то обязательно уложится в один рейс — туда Татьяне и обратно себе, и порожняк исключается. И когда подается из избы, то обязательно с кем-нибудь — “в одну дверь”, и хотя это по-северному, зимнему еще понятно и оправдано, то выражение “пойти в одну ногу” — уже его личное изобретение.

Дядька действительно экономил на каждом