ЛитВек - электронная библиотека >> Евгений Александрович Прошкин и др. >> Боевая фантастика >> Враг «Монолита»

Евгений Прошкин Олег Овчинников Враг «Монолита»

Всем, кто не сел в последний вертолет, посвящается.

Часть 1 ЧЕРНАЯ ПОВЕСТКА

Глава первая

— Накатим, — предложил Кирюха.

Сергей безразлично заглянул в стакан и согласился:

— Накатим.

Отвратная водка с привкусом дрожжей мучительно протолкнулась в пищевод. Упала на душу. Сергей прислушался: полегчало, нет?.. Нет. Не полегчало.

— Ты где такую отраву берешь? — спросил он. — Паленую давно не продают вроде?

— Места надо знать, — весомо произнес Кирюха. — Вот попей с мое…

Сосед по лестничной клетке Кирилл отмечал развод с женой. Он делал это уже четвертый год и настолько успешно, что в квартире почти не осталось мебели.

Сидели на кухне, тому было две причины: во-первых, пропить старый поцарапанный стол Кирюхе пока не удавалось, а во-вторых, больше Сергею Шведову пойти было некуда. И не к кому. Да и незачем, наверное. Во всем городе пьющий сосед был единственным человеком, у которого при встрече с Сергеем не потели ладони. Когда человека выгоняют из Академии СБУ, да еще с таким позором, с грохотом, с вонью, — он вдруг замечает, что у него пропали не только друзья, но и враги. Знакомые продолжали здороваться с Сергеем, но при этом все они были так заняты, что успевали поговорить только о погоде. Бывшие одноклассники, которые еще недавно роились вокруг него, как мухи над банкой варенья, разом исчезли. Изгнание из Академии оказалось хорошей проверкой для старых друзей: ни один из них ее не прошел. Кирюха был не в счет, он мог бы пить даже с Гитлером — конечно, до тех пор, пока у Гитлера не закончатся деньги.

Сергей ожидал чего-то подобного, но не думал, что это произойдет настолько быстро. И он не мог даже предположить, что терпеть одиночество будет так тяжело. Поэтому и зачастил к соседу, которого еще недавно считал конченым человеком. Хотя сам Кирюха за последнее время ни капли не изменился. Он ежедневно демонстрировал Шведову худший жизненный сценарий из тех, что маячили на горизонте, и этим был по-своему полезен. Сергею нравилось сидеть у него на кухне, рассматривать убитую посуду, скотски грязные полы и бесконечно повторять про себя: «Как угодно, но только не так».

— Все нормально, — неубедительно произнес Кирюха. — Отдохни чуток, расслабься, и на работу.

— Куда? — глухо спросил Шведов.

— Да куда угодно!

Сергей покачал головой:

— Куда мне угодно — туда не берут. Исключение из Академии хуже, чем судимость. Главное, каждая собака уже знает, как будто меня в новостях показывали. И все ссут, никто не хочет связываться.

— Ну ты же в армии служил? Иди в охрану, в магазин какой-нибудь. Я не говорю про ювелирный, пф! — Кирюха закатил глаза, словно речь шла как минимум о полете в космос. — Но в продуктовый же тебя возьмут? Вон как раз через дорогу универсам открывается.

— Рано мне на кроссворды садиться. Ты бы еще в дворники пойти предложил.

— А что, жрать захочешь — пойдешь.

— Вот этого я и боюсь, — признался Шведов. — Денег скоро не останется, и нужно будет как-то выплывать. Ничего хорошего мне не светит, придется соглашаться на плохое. Столько пыхтел в Академии, и все насмарку…

Он вдруг сообразил, что рассказывает это совсем не тому человеку. Кирюха понимающе кивал, но единственное, что его интересовало по-настоящему, это продолжение застолья.

— Давай. — Сергей подвинул стакан.

— Ты так и не сказал, за что тебя выперли, — обронил Кирюха, открывая новую бутылку.

— А люди что говорят?

— Люди? Да разное… В основном — что тебя завербовала другая разведка.

— Как много на земле идиотов, — грустно вздохнул Сергей. — Я, стало быть, шпион, и поэтому меня отчислили… А чей шпион, неизвестно?

Кирюха пожал плечами:

— Ясное дело, вражеский.

— Логично. Ну, тогда наливай.

— А на самом-то деле за что? — спросил собутыльник.

— На самом деле за пьянку, — улыбнулся Сергей.

— Понятно… Ну если это секрет, то и ладно.

— Да я правду говорю.

— Серьезно за пьянку? — не поверил Кирюха. — Ты же не пьешь совсем!

— А что я тут делаю? — Сергей постучал ногтем по стакану. — Раньше действительно не пил. Почти три года.

Шведов не врал, он прожил без спиртного ровно тридцать месяцев. Нагрузка в Академии была такой, что на глупости не оставалось времени. Кому-то удавалось немножко расслабиться в выходные, но Сергей не видел в этом смысла. Ему было хорошо и так, он получал то, к чему стремился с детства. Он хотел быть первым на курсе, и ему это удавалось. Наверно, по этой причине все и произошло.

После тяжелой сессии в Академии устроили маленький фуршет. Руководство не возражало, экзамены действительно были адскими, и группа сдала их в целом успешно. Сергей по привычке не пил. Чтобы не выделяться, налил в бокал минералки и аристократически фланировал по столовой, временно преобразившейся в банкетный зал. Он не заметил, как к нему подошла Мария Николаевна, молодой преподаватель криптографии, за глаза — просто Маха. Ей было не больше тридцати, и она не носила обручального кольца, это позволяло курсантам верить, что их томительные сны в принципе осуществимы. Сергей не был исключением, он также просвечивал взглядом все ее кофточки и мечтал, что однажды Маха нагнется за карандашом достаточно низко. Несмотря на возраст, Мария Николаевна была опытным преподавателем, карандашей она не роняла. И вот на фуршете она зачем-то подошла к нему сама и протянула бокал с шампанским. И улыбнулась так, как не улыбалась еще никогда и никому. Сергей не смог отказаться. Он чокнулся с Махой, пробормотал какие-то нелепые студенческие благодарности и выпил до дна.

В следующую секунду его вырубило. Если бы целиком, это было бы не так страшно, но отключились только мозги, и последствия оказались катастрофическими. Как ни странно, тот вечер отпечатался у Сергея в памяти до мелочей. Он не мог объяснить свое поведение, но помнил все превосходно. Возможно, потому, что это был его последний день в Академии СБУ.

Он начал с того, что поцеловал Маху в губы — сочно и сладко, как свою женщину, на виду у всех. Он привлек ее так быстро, что она и пикнуть не успела. Маха запоздало попыталась вырваться, но Шведов не отпускал, он был настроен решительно. Она тоже не