Литвек - электронная библиотека >> Игорь Александрович Малышев >> Сказки для детей >> Лис

Игорь Малышев Лис

Лис любил лежать в высоких сводчатых окнах под куполом старой церкви. Он лежал на спине, задрав ноги на раму, и глядел в небо. Лису нравилось, когда полная луна освещала все вокруг и от деревьев на кладбище внизу ложились длинные черные тени. Кладбище было очень старое и запущенное. Оно заросло древними вязами и кленами, под кряжистыми ногами которых путались молодые побеги, не выраставшие высокими из–за нехватки солнечного света. Странное дело, на кладбище до сих пор сохранились дорожки, хотя к этим могилам уже лет тридцать никто не ходит. Молодняк не решался расти на этих тропинках и просто обступал их плотной стеной. Лис иногда бродил по кладбищу, разыскивая старые надгробные камни. Найдя такой, он постукивал по нему костяшками пальцев, а затем прикладывал к его холодной мшистой поверхности свое заостренное ухо. Иногда останки отзывались слабым ворчанием, и Лис, обежав несколько раз в восторге вокруг еле видной могилы, стучал снова, требуя выйти наружу. Однако все те, кого здесь когда–то похоронили, были уже слишком слабыми, чтобы выйти, и лишь немощно шевелились под землей. Понаблюдав за вздрагивающей землей и поскулив тихонечко от удовольствия, Лис убегал, а могила еще долго бугрилась и ворочалась.

В ветвях деревьев гнездились грачи и галки, которые всю ночь спросонья переступали на месте и дремотно каркали. От нечего делать Лис любил подкрасться к ним, спящим, и во всю мочь заржать молодым жеребцом. Птицы, насмерть перепуганные, срывались вверх, а виновник переполоха носился с ветки на ветку и хохотал.

В лунном свете небо становилось прозрачным и бездонным. Лишь несколько самых ярких звезд светились, изо всех сил стараясь не затеряться в блеске королевы — Луны. А она, круглая, как круг на воде, и большая, как Солнце, бесшумно шествовала над уснувшим миром — деревнями, оврагами, озерами и перелесками. Она проходила над табунами лошадей, бродящими в полях, и коровами в загонах, над погостами и реками, поездами и домиками затерянных станций. Она шла тихо и незаметно, говоря всем: «Спите, спите. А чтобы вам лучше спалось, я буду петь колыбельные песни». Она пела их, и они переливались в воздухе, невесомые и красивые. Но видеть их могли лишь Лис да коты, бродящие по ночам у своих дворов. Они не спали и стерегли ночь.

Лис опустил ноги с подоконника. Поглядел по сторонам, прислушался. Где–то недалеко пропел петух. Лис взвизгнул и бросился по отвесной стене вниз, цепляясь, как паук, за крошечные выступы в кирпичах. Потом вскарабкался на колокольню, высунулся неведомой кукушкой из круглого окошка на самом верху и прокукарекал в ответ, все так же егозя и трясясь от радости. Петухи по всей деревне стали откликаться. Лис закричал снова, те опять откликнулись. Так продолжалось некоторое время, пока вся окрестная птица не втянулась в игру. Тогда Лис издал неожиданно странный петушиный крик, от которого те попадали с насестов и замолчали на несколько дней. Хозяйки долго потом удивлялись, почему петухи ходят как побитые, не поют и не подходят к курам. А Лис опрометью бросился по стене вниз и побежал к пруду.

В пруду жили русалки. Лунными ночами они выходили на берег и рассаживались на ветвях старых ив, склонивших над водой седые ветви. Русалки доставали частые гребни и начинали расчесывать свои длинные зеленые волосы. Они сидели так подолгу, лишь изредка грустно перекликаясь. Тогда над гладким, как застывшее серебро, прудом прокатывался заунывный звук, он отражался от берегов и прибрежных деревьев и долго блуждал над спящей водой, покрывавшейся сырыми вечерами густым туманом. В тумане звук рассыпался на осколки, и казалось, будто множество людей заблудились и бродят в белесом полумраке, промахиваясь друг с другом руками и тоскливо окликая друг друга. Расчесывая волосы, русалки иногда поднимали их на свет и смотрели сквозь них на луну. Если волосы бывали хорошо расчесаны, они смеялись, а их смех разлетался серебряным звоном, дробясь на водяном зеркале.

В ночь на Ивана Купалу они вили венки из белых цветов и водили хороводы. Лис любил смотреть на них в это время. Он видел их длинные рубахи до пят, под которыми колыхалось прозрачное белое тело, красивые бледные лица, которые так редко трогает улыбка, и ему, при всем его беспокойном характере, становилось грустно. Русалки — вечные невесты, и еще ни одна из них не дождалась своего жениха.

А в русальную неделю на них как будто что нападало, они становились злы и веселы. С наступлением темноты они выходили из воды и бегали по лесам и полям. В это время Лис часто носился с ними рядом, то похрапывая, как конь, то фыркая собакой. Останавливался, глядел, высунув язык, им вслед, вставал на четвереньки и бежал снова, мокрый от росы и пьяный от гонки. Русалки, сделав круг, снова возвращались к пруду, скидывали рубашки и, белея тонкой кожей, с криками и смехом бросались в воду. Лис, отхлебывая горячим языком прямо из пруда, влетал за ними. Однажды они схватили его и, прижавшись холодными упругими телами, потащили под воду.

— Пойдем с нами, женишок. Женись на нас! Или мы не красивы? — прижимались еще ближе, брали за плечи, целовали в губы, шептали: — Пойдем, слышишь? — А сами шли все глубже и глубже.

Лис задурачился, закричал:

— Ах вы, водявы, смерти на вас…

Заблажил, хватая ртом воду и захлебываясь. Стал царапать скользкие тела, сверкая хитрыми глазами, и вдруг впился в губы одной, прижался всем телом, обнял.

— Ах, — только и сказала та, оттолкнула его, за ней другие.

— Бес, недотыкомка!

Лис залился смехом, в брызгах вырвался на берег, упал на песок, загреб его пальцами и бросил в русалок.

— Водявы!

Русалки, погрустнев, вышли на берег, надели рубашки и, поправив венки, пошли водить хороводы по мокрой от тумана траве.

Лис запрыгал радостно, вбежал в середину круга, заверещал, забился.

Русалки затянули песню:

Ой да ходит мой милый
Берегом, берегом.
Да не видит меня
В тереме, тереме.
Кто ж мне косу
Расплетет, расплетет?
Да венок мой
Разовьет, разовьет?
Лис бегал в кругу, брызгал на них росой, но они, не замечая его, продолжали петь:

Ой, свяжу все тропки
Лентою, лентою.
Привяжу узлом
К своему терему, терему.
Лис пытался перепеть, затягивал:

Ой, бесе, бесе,
Что ж ты не весел… —

потом умолкал и, рванув кругом внутри хоровода, убегал в лес.


Церковь не всегда была пустой. Когда–то давно она была красивой и светлой, с жестяной крышей и большим железным крестом. В центре креста было солнце, похожее на ежа. На колокольне висел колокол, и,