шестая
Ему было темно и больно, но вместе с тем приятно. Сильней всего болела голова. Зато она лежала на чём-то мягком, и эта мягкость как будто убаюкивала боль. Очень болела спина — вся, от копчика до шеи. Шея тоже болела. А ещё почему-то — ноги. Рук он не чувствовал совсем.
— Скоро он очнётся? — спросили совсем рядом, и Олег понял, что это сон, потому что вопрос был задан голосом Марины.
— Думаю, с минуты на минуту, — непривычно серьёзным тоном ответил Столяров. — Но я могу ускорить процесс. Правда, ему будет немного больно.
— Не надо. Он и так сам на себя не похож. Бедный. Он — настоящий герой, правда?
— Настоящий. — Судя по голосу, Михаил улыбался. — Тебе очень повезло с мужем.
— Можно мне ещё воды?
— Можно. Только совсем чуть-чуть. Четыре глотка максимум. Всё-всё-всё, хватит!
— Извините.
— Да ничего.
Олег почувствовал, как капля упала ему на правую щёку, а потом к этому же месту прикоснулась тёплая ладошка, и открыл глаза.
В комнате было мало света, но склонившееся над ним лицо он узнал бы и в полной темноте.
— Марина, — сказал он. — Ты — живая?
— Живая. Я — живая, — сказала она и неожиданно заплакала. — Не смотри на меня, я очень страшная.
Но Гарин всё равно смотрел.
— Неправда. Ты — самая красивая.
Голова Олега лежала на коленях Марины, и она гладила его волосы. Он тоже попробовал прикоснуться к ней, но понял, что не может пошевелить рукой. Ни правой, ни левой.
— Я, что, связан? Почему? — Гарин перевёл взгляд на Столярова, который сидел на полу, прислонившись к стене, и поглаживал на коленях пулемёт.
— Для твоего же блага.
Михаил тяжело поднялся, снял пулемёт с предохранителя и направил ствол Олегу в живот.
— Это тоже для моего блага?
— Да! — жёстко ответил Столяров.
— Но ты же не станешь стрелять? — пробормотал Олег, однако, заглянув в стальные глаза подполковника, не нашёл однозначного ответа на свой вопрос.
— Мне придётся, если ты промолчишь. Или ошибёшься хотя бы в одном слове. Ну-ка быстро! — рявкнул Михаил. — Третье послание к коринфянам!
— Их вообще-то два. Если мы говорим о библейском каноне.
— Тогда второе! Живо!
— Что живо?
— Читай с первой строчки!
Гарин пожал плечами.
— Павел, волею Божиею Апостол Иисуса Христа, и Тимофей брат, церкви Божией, находящейся в Коринфе, со всеми святыми по всей Ахаии: благодать вам и мир от Бога Отца нашего и Господа Иисуса Христа. Благословен Бог и Отец Господа нашего Иисуса Христа, Отец милосердия и Бог всякого утешения, утешающий нас во всякой скорби нашей, чтобы и мы могли утешать находящихся во всякой скорби тем утешением, которым Бог утешает нас самих!
— Хватит! — прервал его Михаил и шумно выдохнул.
Олег вздохнул одновременно с ним.
— Ну как, — спросил он, — всё правильно?
— Я-то откуда знаю! — Столяров опустил пулемёт и снова присел у стены. — Наверное, да. Говорил ты, во всяком случае, складно.
— А для чего ты в меня целился?
— Для создания стрессовой ситуации. Так, значит, он ушёл?
— Кто ушёл?
— Не строй из себя идиота.
Глаза Гарина округлились.
— Так это был не кошмар!
«Эй, Пси-Мастер! — с опаской позвал он. Не получив ответа, продолжил уже смелее: — Эй, старый чокнутый придурок! Где ты там? Опять забрался в мои детские эротические фантазии? Вылезай! Гармония в опасности!»
— Он ушёл! — ещё не до конца веря самому себе, ответил Олег. — Его нигде нет! Это… Как это? Это ты?! Миш, ты это сделал?! Как тебе удалось? Это же… — Тёплая ладонь Марины легла ему на лоб, и он немного успокоился. — Теперь ты развяжешь мне руки?
— Нет! — отрезал Михаил.
— Но почему?
— Потому что мне так спокойнее.
— Но у меня чешется нос.
— Я почешу, — сказала Марина. — Вот так?
— Лучше поцелуй меня, — попросил Гарин.
Целую минуту их губы не разъединялись, словно боялись снова потерять друг друга. Потом Марина отстранилась, а Олег беспомощно открыл глаза и увидел ухмыляющуюся физиономию Столярова.
— Тогда, может, хотя бы расскажешь, что ты со мной сделал? — спросил Гарин.
— Это можно, — согласился Михаил. — Всё равно мы здесь застряли до утра. Объясню в привычных тебе терминах. В твоей оперативной памяти завёлся вирус, и я перезагрузил тебя с системной дискеты.
— Я ни черта не понял, — признался Олег. — И, к твоему сведению, уже лет пятнадцать никто не загружается с системных дискет.
— Ну, значит, моя аналогия устарела.
— Как ты догадался, что Пси-Мастер проник ко мне в сознание? — спросил Гарин.
— Во-первых, я сам тебе сказал, что такое может случиться, ещё в каморке у Пельменя, — напомнил подполковник. — Во-вторых, я, как и обещал, не спускал с тебя глаз. Это было трудно не заметить. Знаешь, почему профессиональные телохранители всегда носят тёмные очки?
— Почему?
— Чтобы никто не видел, какой идиотский у них бывает вид, когда в ухе срабатывает динамик.
— У меня был такой же вид? — спросил Олег.
— Что ты! Намного хуже! Похоже, ты никогда не научишься скрывать свои эмоции. — Михаил перевёл взгляд на Марину. — Впрочем, для счастливой семейной жизни это даже хорошо.
Марина снова погладила Гарина, и он попытался коснуться её ладони губами.
— Но по-настоящему я испугался, когда ты превратился в дьявола и начал сеять смерть. Извини, не знаю, как это по-другому описать, — продолжил Столяров. — Я был готов расстрелять тебя в ту же секунду. Но ты почему-то не трогал меня, и тогда я решил рискнуть.
— Перезагрузить меня? — предположил Олег.
— Да. Я дал тебе «венец».
— И я отключился.
— Вот-вот. Ты задумывался когда-нибудь, что происходит с тобой во время твоих обмороков?
— Честно говоря, нет, — признался Гарин.
— А вот у меня было время поразмыслить об этом, когда ты в очередной раз прикидывался спящим красавцем.
— И к чему ты пришёл?
— Я думаю, в такие моменты твой мозг настраивается на волну «венца», — сказал Михаил. — Первым был «венец» Дизеля. Благодаря ему ты приобрёл навыки сталкера, которые выручали нас не раз. Как напарнику для выживания в Зоне тебе не было цены. Но потом ты примерил «венец» Якута, и всё изменилось. Ты не сумел опознать ту дрянь, которая отгрызла мне пальцы, и оказался бессилен перед самыми распространёнными аномалиями. Зато начал сыпать цитатами из Библии. Потом ты надел «венец» Коршуна и не смог вспомнить даже «Отче наш»! Я предположил, что каждый новый «венец» обрывает твою связь с носителем предыдущего. Ты по-прежнему помнишь то, что уже загрузилось в твою память, но новую информацию можешь черпать только от хозяина последнего