ЛитВек - электронная библиотека >> Сергей Викторович Попов и др. >> Современная проза и др. >> Новый мир, 2012 № 08

Дуб по имени Филимон

Новый мир, 2012 № 08. Иллюстрация № 1

Фаликов Илья Зиновьевич родился в 1942 году во Владивостоке. По образованию филолог. Поэт (десять книг лирики), эссеист, критик, романист. В “Новом мире” печатается с 1971 года. Живет в Москве. Пользуясь случаем, сердечно поздравляем нашего автора с юбилеем.

 

*       *

     *

Обидчивости маловато.

Ну, не тяну.

Холодного ума палата,

изба да хата

на всю страну.

Ну никого, куда ни выдь.

Отпеть? Отвыть?

Была обида, да пропала.

Тайга пустеет после пала.

Закон — тайга.

Душа не стала после бала

искать врага.

Пришла хорошая погода,

не до обид.

Рекорд 27-го года

в Москве побит.

Тринадцать градусов тепла

плюс ноль четыре.

Москва растаянно стекла

с граненого стекла бутыли.

Забудь упреки и уколы,

всем тяжело.

На окнах музыкальной школы

растрескивается стекло.

Там, брат по крови,

поет над розой соловей,

и в черной шапочке по брови

в округе множится злодей.

А я стою посредь бульвара,

где Гоголь в воздухе висит,

и девушка, ему не пара,

наносит облаку визит.

По-видимому, не без дозы

она ему приносит розы,

а розы смотрятся скорей

кварталом красных фонарей.

Ну, вот мы и достигли, морда,

температурного рекорда.

Да кенигсбергским коньяком

залить бы, Ваня,

пространство, где ползешь пешком,

с тугим мешком

пустых переживаний.

*       *

     *

Тучу кромешную с площади сдуло, пусто на площади — лишь

ты, из породы вошедших со стулом, в голом пространстве стоишь.

Площадь? Лепешка, собачья плацента, сброшенная на ходу,

плоская крыша торгового центра в огнеопасном аду.

Дует и воет, и вьется поземка, и не осталось следа

от запланированного потомка, и разбежались стада.

Были дома — за громадой громада рухнули, стали дырой.

Слава те господи, нет и не надо площади как таковой.

Твой просвещенный избранник, невеста, вдруг не сумел усидеть,

со своего перегретого места канув топориком в Сеть.

Шутки истории столь искрометны, кто-то чего-то раздул,

пропиты плотницкие инструменты — чем ремонтировать стул?

Чем ты опять нагрузилась, подружка, что ты тут делаешь, мать?

Вьется поземка, древесная стружка стелется, — трудно стоять.

Yersterday

Откосил от армии — спрятался в сельце.

Слушал шорох дерева, сидя на крыльце.

Небо урожайное, золотая рожь,

трех шестерок не было, трех семерок тож.

Церковь опустелая мохом поросла,

а невеста белая с облака сошла.

Не ударил колокол, и на купола

не садились соколы, не было орла.

Были брови ласточкой, белое лицо.

Брачной ночью сделалось тихое сельцо.

Третьих лишних не было, из-за синих гор

не гремел русалочий уссурийский хор.

Шум большого города по небу не шел.

Пел высоким голосом ливерпулец Пол.

Лотос рос на озере свадебным венком.

Оглашал окраину хриплый военком,

облака облаивал, защищал Вьетнам —

откликались шарики по глухим дворам.

Евтушенко бодрствовал, на передовой

Аллен Гинсберг встряхивал буйной бородой,

Рэмбо не бездействовал с грустью на лице —

я сидел под деревом на своем крыльце.

Колокол не вкалывал, колокол не вол,

зимнего и летнего не было Никол, —

джунглями таежными мимо ливня пуль

нас водила молодость в город Ливерпуль.

На восходе солнечном, выхлебав закат,

поправлял здоровьице весь военкомат.

Кантилена

Un Marito per Anna Zaccheo” (“Дайте мужа Анне Дзаккео”), в советском прокате “Утраченные грезы”, режиссер Джузеппе Де Сантис, 1953

Мандолина, мандолина, — мучается Анна

тем, что вся она невинна, всем она желанна.

Ах, она не виновата в том, что мы пахали,

что у каждого юнната вены разбухали.

В кинозал, глаза протерши, копия скелета

мимо юбки билетерши юркнет без билета.

По весне живые мощи сохнут о высоком,

ствол березы, тоже тощий, истекает соком.

Камень вроде занавески прячет сцену драки,

а над камнем пляшут бески [1] , белые во мраке.

И с солдатами матросы в припортовом сквере

бляхами решат вопросы на своем примере.

Грохот пенного прибоя и сердцебиенье,

школьный тренинг мордобоя, кол за поведенье.

Всем на свете, мандолина, птице ли, скоту ли,

дан фонтан адреналина, пять по физкультуре.

Рыбозаводской поселок

пышнотелых телок.

Ноет сердце, кантилена, каменный осколок.

Эти девки, эти тетки сами с голосами,

и курсанты мореходки машут палашами.

Круглый год идет путина, вылов комсомолок,

мандолина, мандолина, темный переулок,

и когда затихнут склянки и ночная птица,

кроме нежной итальянки, ничего не снится.

Света нет, трепещет свечка, тремоло ночное,

тихий треск, играет печка что-нибудь печное.

Ах, Сильвана Пампанини, девушка простая,

произросшая из пиний, книжек не читая.

Звонко брызжут, мандолина, звезды из-под весел.

Фантастический мужчина поматросил — бросил.

О, удел фотомодели, бедная харизма,

бесы в черно-белом теле неореализма.

Уроженцы океана,

внуки балалайки —

за тебя воюют, Анна,

уличные шайки.

Ах, утраченные грезы

выпали, как

ЛитВек: бестселлеры месяца
Бестселлер - Роберт Юрьевич Виппер - Римская цивилизация - читать в ЛитВекБестселлер - Дэн Кеннеди - Жесткий менеджмент - читать в ЛитВекБестселлер - Аллан Диб - Одностраничный маркетинговый план. Как найти новых клиентов, заработать больше денег и выделиться из толпы - читать в ЛитВекБестселлер - Джон Диксон Карр - Все приключения Шерлока Холмса - читать в ЛитВекБестселлер - Дэниель Пинк - Драйв: Что на самом деле нас мотивирует - читать в ЛитВекБестселлер - Виктория Валерьевна Ледерман - Календарь ма(й)я - читать в ЛитВекБестселлер - Максим Дорофеев - Джедайские техники. Как воспитать свою обезьяну, опустошить инбокс и сберечь мыслетопливо - читать в ЛитВекБестселлер - Дмитрий Владимирович Невский - Карты Таро. Старшие Арканы. Первое проникновение - читать в ЛитВек