Литвек - электронная библиотека >> Илья Львович Афроимов >> Военная документалистика и аналитика >> Город, где стреляли дома >> страница 42
парень плюнул. Плюнул еще. Закричал:

— Все равно вас перебьют наши!.. Нате, бейте меня, а вас перебьют!

Валю тут же вытолкнули и отправили в подвал.

Даже враги стали уважать мужество партизанской разведчицы. Надзиратель — пожилой смуглый унтер — принес ей обед — вонючую бурду и, озираясь, положил рядом с миской плитку дешевого шоколада. Потом этот же самый немец боязливо шепнул:

— Сталинград… драйхундерттаузенде армее… — Немец описал в воздухе круг и удрученно сморщил гармошкой губы. — Капут. Паулюс капут.

Она поняла: Красная Армия окружила Сталинград. Близится возмездие. Словно и боль в изувеченных суставах стихла.

— Бринген мир папир, — попросила она надзирателя. — Их виль шрейбен… ди муттер.

Бумагу принести он отказался, показав жестом, что его могут повесить за это.

Под Новый год заключенные передали для Вали через того же надзирателя маленькую елочку, украшенную разноцветными тряпочками. Валя прижала ее к груди, почувствовала едва уловимый запах смолы. И тут слезы, горячие и крупные, потекли по щекам. Вспомнились землянки, они отсюда казались уютными… Перед глазами встали друзья: Михаил Ильич, Оля, Аверьянов, Мартынов, Оскретков, Фаня Репникова, Коля Горелов, Ларичев, Щекин. И как будто только сейчас она поняла, что никогда в жизни их не увидит. Это последняя елка в ее жизни.

— Елка, елка, зеленая иголка… — шептала Валя, глотая соленые слезы.

(обратно)

Окна-бойницы

Днем Жбаков ушел к друзьям и не вернулся, хотя уже наступил комендантский час. Александра Ивановна поминутно выходила на крыльцо и напряженно вглядывалась в мертвенно-бледные сумерки.

Дул холодный северный ветер. Он заволакивал горизонт пеплом пожарищ, над Десной вытягивались лиловые трассы пуль. Не умолкая, гудела канонада.

Александра Ивановна знала, что советские воины и партизаны с трех сторон подошли к Брянску. Но девятая армия гитлеровского генерала Моделя, как утопающий за соломинку, судорожно цеплялась за истерзанный город. Все холмы были прикрыты двумя-тремя рядами колючей проволоки, перед этими заграждениями тянулись минные поля. Крупнокалиберные пулеметы взяли на прицел каждый метр Десны.

Подпольщики передали командованию Брянского фронта схему вражеских укреплений и с нетерпением ждали решающего наступления Советской Армии.

Несмотря на многочисленные провалы, в городе еще действовали десятки патриотических групп и тысячная организация военнопленных.

…Послышались знакомые торопливые шаги. Александра Ивановна встрепенулась и чуть слышно пошептала:

— Павел, ты?

Жбаков подошел к жене.

— Не волнуйся, все в порядке. Оружие роздано.

Она увидела, что лицо мужа неестественно бледно.

— Случилось что? — Александра Ивановна встревоженно заглянула ему в глаза.

— Я же сказал — все в порядке. — Жбаков досадливо поморщился. — По дороге лейтенант из ортскомендатуры ко мне пристал. Пришлось его… — он брезгливо посмотрел на свои руки и попросил: — Дай, пожалуйста, мыло.

□ □ □
Город спал тревожно и чутко. Дома пустые и безмолвные. Казалось, сама жизнь бежала из них. Гитлеровцы подошли к длинному деревянному бараку на Петровской горе, вышибли дверь и растеклись по комнатам. Засветились огоньки карманных фонариков — они вспыхивали и гасли.

— Ни души! — фон Крюгер выругался. — Пошли дальше.

Долго рыскали по городу, но арестовали лишь нескольких рабочих. Оружия у них не нашли.

— Ночью все кошки серые, — доказывал Крюгер коменданту Штрумпфу, с которым вместе шел на операцию. — Разве определишь, кто удушил твоего лейтенанта?

Однако комендант упрямо водил своих ищеек по улицам. Возле многоэтажного корпуса он остановился, повел носом и объявил:

— Если здесь не найдем, то можно пить шнапс.

Повеселев, гитлеровцы ринулись к дому. Вдруг два винтовочных выстрела и очередь из автомата разорвали тишину. Жандарм, стоявший рядом с Крюгером, со стоном рухнул на землю и задергался в предсмертных судорогах.

— Засада! — кто-то пронзительно взвыл от страха. Солдаты улепетывали без оглядки, как зайцы. В темноте капитан Крюгер свалился в вонючую канаву.

Разъяренный Штрумпф, размахивая парабеллумом, погнал своих фельджандармов к дому.

— Вперед! — орал он.

В коменданта угодила бутылка с горючей смесью. Живой факел осветил улицу. Столб пламени поднялся над головой. По инерции Штрумпф пробежал немного и упал.

Из глубины ночи вдруг выплеснулось яркое пламя. Лохматые клубы дыма и языки огня вырывались из окон. Горящие дома стреляли в упор. Пули со свистом черкали стены, разили гитлеровцев. К винтовочным выстрелам прибавился глухой жесткий стук ручного пулемета.

В глазах Крюгера плясали бронзовые всполохи. Он не верил сам себе. Неужели это сражается трижды похороненное подполье? Ему вдруг показалось, что воскресли Степанов, Лебедев, Кожевников, Никулин, Егоров и стреляют из этих страшных домов.

Дома, как крепости, продолжали стрелять. Выстрелы раздавались везде: в центре города, на Брянске-втором, в Урицком поселке…

Внезапно усилилась канонада. Сотни орудий ударили прямой наводкой. Взрывы раскололи небо, разбуженное солнце осторожно скользнуло лучами по горящей Петровской горе.

(обратно)

А мальчишки играют

Матово блестели скрюченные, точно парализованные, рельсы. Зияли воронки, осыпанные осколками. Вокруг лежала земля, развороченная бомбами и снарядами, досыта накормленная железом. Станция была исковеркана.

Еще три недели тому назад капитан Ланков бомбил эти места. И сейчас он испытывал смешанное чувство: удовлетворение своей работой и налет грусти — было больно видеть израненную землю.

Когда фронтовая судьба забросила Ланкова в Брянск, он сразу же вспомнил о Вале. Капитан не был влюблен, он вообще еще не успел познать это чувство, но ему хотелось увидеть Валю, ошеломить ее нежданной встречей.

Из скелета двухэтажного кирпичного дома выпорхнули мальчишки в немецких касках с палками-винтовками в руках.

— Бей Гитлера! Ура! — кричали они. Увидев летчика, остановились, бесцеремонно пожирая глазами Золотую Звезду Героя.

— Ребята, может, знаете, где живет Валя Сафронова?

Мальчишки переглянулись.

— Нет, не слыхали про такую.

Он спросил о Вале еще нескольких прохожих, но никто о ней не знал. Ему показалось это странным: отважная разведчица не могла оставаться безызвестной. Наконец капитану показали землянку на самом краю сгоревшей улицы.

— Здесь какие-то Сафроновы живут.

Ланков постучал в дверь, поросшую коричневым мхом.

— Входите! — послышался хриплый голос.

Он осторожно спустился вниз по скользким ступенькам. В землянке было сыро и холодно.