ЛитВек: бестселлеры недели
Бестселлер - Слава Сэ - Сантехник. Твоё моё колено - читать в ЛитВекБестселлер - Максим Валерьевич Батырев (Комбат) - 45 татуировок менеджера. Правила российского руководителя - читать в ЛитВекБестселлер - Нассим Николас Талеб - Антихрупкость. Как извлечь выгоду из хаоса - читать в ЛитВекБестселлер - Роберт Гэлбрейт - Зов кукушки - читать в ЛитВекБестселлер - Джо Диспенза - Сила подсознания, или Как изменить жизнь за 4 недели - читать в ЛитВекБестселлер - Кэрол Дуэк - Гибкое сознание. Новый взгляд на психологию развития взрослых и детей - читать в ЛитВекБестселлер - Захар Прилепин - Обитель - читать в ЛитВекБестселлер - Уинстон Леонард Спенсер Черчилль - Вторая мировая война - читать в ЛитВек
ЛитВек - электронная библиотека >> Улия Воронина >> Космическая фантастика и др. >> Сильнее страха (СИ)

Улия Воронина Сильнее страха

1 часть

— Больно!.. Мне так больно!.. Пожалуйста, пощадите меня!.. Умоляю Вас!

— Девочка моя, ну… потерпи еще немного… Мы скоро закончим. Еще пару тестов и все.

Его приторно ласковый голос проникал в ее мозг, как очередной вид боли.

— Я не могу!.. Так больно!.. Прошу Вас! Включите машину!

Он сделал вид, что не понимает, придрался к слову. Обычная игра.

— Машину? Милая, это сложнейший аппарат с самой высокой полисенсорной чувствительностью и огромным спектром сложнейших функций… глупо называть его просто машиной.

— Прошу Вас, Аалеки… Я все сделаю для Вас, все, что хотите… только перестаньте… у меня нет сил терпеть эту боль!..

Он оторвался от монитора портативного компьютера, и ласково коснулся ее щеки, точно сострадая. Но жалость тут же исчезла. Его красивое лицо презрительно сморщилось, и он произнес холодно:

— Ты так нетерпелива и капризна сегодня… Опыт длится… каких-то полчаса! Ну, в крайнем случае, час десять. Для тебя это не так уж много. Нужно просто немного потерпеть. Я же сказал еще два-три теста. Боль самая обычная, ты скоро привыкнешь. Ты всегда умеешь к ней приспособится, как никто другой. И перестань так трястись и дергаться! Даже держатели начали дрожать… Хочешь, чтобы я начал все сначала?

— Больно!.. Так больно!.. Господи, если ты есть, я взываю к тебе! Дай мне умереть! Дай мне умереть!


Она проснулась от собственных стонов, в поту. Опять тот же сон!..

Рене не открыла глаза, не встала, хоть и знала, что больше уже не уснет. Она лежала, не шевелясь, напряженно ожидая услышать знакомые жуткие звуки. На секунду — другую ей даже показалось, она действительно слышит их, прямо сквозь редкие, но оглушительные удары своего сердца слышит… но потом кошмарные иллюзии, слава богу, отступили, оставив ее в тишине. Только тогда она осторожно приоткрыла глаза — еще одна привычка, навязанная страхом: каждый раз, просыпаясь, она боялась, что вместо часов на стене, она увидит зеленоватое свечение лазерных прутьев клетки, в которой провела долгие месяцы плена.

Сердце забилось ровнее: перед ней ее комната, ее часы. На часах было 3.05. Чтож, ей редко приходилось спать всю ночь: страшные воспоминания имели привычку возвращаться и мучить ее во сне.

Рене хорошо знала, что сопротивляться терзающей ее боли, лежа, труднее, движения быстрее прогоняли страх и успокаивали встревоженную память, поэтому она встала и прошлась по комнате. Ее комната, единственное в здании жилое помещение, выходящее окнами прямо на площадку космодрома, была почти пустой: Рене нуждалась в пространстве, а шум за окном и легкая вибрация напоминали ей о близости кораблей. Пол застилал обычный серый ковер, на стенах кое-где были размещены стеллажи с несколькими книгами и фильмами, посвященными современным производственным технологиям, чье содержание даже отдаленно не касалось ее болезненных воспоминаний. В стенном шкафу помещался небольшой гардероб, всего несколько рабочих комбинезонов и официальный костюм. Большое, почти от пола до потолка, окно выходило прямо на взлетно-посадочное поле. У окна стояло кресло, а в стене напротив был установлен обычный домашний компьютер, которым она пользовалась только когда анализировала события в ближайших системах, что было необходимо в целях безопасности. Больше в комнате ничего не было, ничего, что связывало бы ее с прошлой или даже настоящей жизнью, что говорило об ее привязанностях, вкусах или желаниях — комната была безликой.

Рене подошла к панели, скрывающей кухонную нишу. Почти сразу над плитой автоматически зажегся неяркий зеленый свет, но она поспешно его выключила: она никогда не пользовалась этим освещением, это слишком напоминало ей лабораторию… Так трудно избежать мыслей о прошлом, когда оно может вернуться!

Приготовив себе крепкий травяной чай, Рене забралась с ногами в кресло.

Даже сейчас, глубокой ночью, космодром продолжал принимать корабли, шла разгрузка почты, работали люди и машины. Пб-6731 была небольшой планетой, почтовой базой, находящейся в отдалении от цивилизованного мира, точнее между двумя основными политическими центрами Вселенной. Единственным населенным пунктом планеты был этот самый космодром и прилегающие к нему сортировочные базы, куда доставлялись почта и грузы с самых разных уголков познанной Вселенной, сортировались и перенаправлялись в зависимости от назначения, или хранились на многочисленных складах, расположенных по всей планете. Сам космодром представлял собой площадь, окруженную по периметру городком: зданием, объединяющим все жилые и рабочие помещения в единое целое. Конечно, объем работ здесь не был таким, как на центральных планетах, и корабли прибывали ночью не каждый час, но все же, ее окно освещалось посадочными огнями, слышался шум двигателей, иногда слышались отголоски переговоров пилотов с диспетчерской, и это приносило Рене облегчение, надежду, что у нее есть выбор: оставаться здесь, или снова бежать.

Она, отлично сознавала, что силы ее несравнимы с силой и возможностями тех, от кого она бежала, и потому, какие бы хитроумные комбинации она не придумывала, ей не переиграть их до конца, а, стало быть, рано или поздно ее найдут. Все, что она могла у них выиграть, это время, — год, месяц, час… Даже несколько минут вне плена имели значение. И, в конце концов, все же могло что-нибудь произойти, могла явиться смерть, в которой единственно она и видела реальное избавление от всего — настоящего, будущего и прошлого…


Ей было тридцать один. Большинство женщин ее возраста имели семьи, детей, о них кто-то заботился, или сами они заботились о ком-то, были счастливы, или надеялись стать счастливыми, были поглощены повседневными делами и проблемами, временами о чем-то мечтали, надеялись, или просто — жили приятными воспоминаниями… А вот у нее впереди, в настоящем и прошлом был лишь страх, боль, стыд. И больше ничего человеческого. Она иногда думала об этом… так, без особых эмоций, просто потому, что время от времени наблюдала фрагменты чужих жизней. Все же для человека важно, быть как все… или просто жить так, как сложилось, без чужого вмешательства, без страха, и без гнетущих воспоминаний о прошлом… Ее же жалкое существование жизнью назвать было нельзя. И страх, постоянный страх, чудовище, которое не всегда поддавалось контролю разума, даже когда она не спала!.. Страх поедал ее заживо. Чтож,