ЛитВек: бестселлеры недели
Бестселлер - Йегуда Берг - Сатан: Автобиография, рассказанная Йегуде Бергу, автору книги «Сила каббалы» - читать в ЛитВекБестселлер - Елена Звездная - Темная Империя. Книга 1 - читать в ЛитВекБестселлер - Виктор Суворов - Контроль [Новое издание, дополненное и переработанное] - читать в ЛитВекБестселлер - Роберт Ричардсон - Книга мертвого гения - читать в ЛитВекБестселлер - Юлия Борисовна Гиппенрейтер - Самая важная книга для родителей (сборник) - читать в ЛитВекБестселлер - Ха-Джун Чанг - Как устроена экономика - читать в ЛитВекБестселлер - Гузель Шамилевна Яхина - Зулейха открывает глаза - читать в ЛитВекБестселлер - Павел Валериевич Евдокименко - Анатомия везения. Принцип пуповины - читать в ЛитВек
ЛитВек - электронная библиотека >> Петроний Гай Аматуни >> Советская классическая проза и др. >> Крепкий орешек

П. Г. Аматуни Крепкий орешек

Светлой памяти

Кузьмы Ивановича Шубина —

Летчика и Человека.

О ТЕХ, КТО В НЕБЕ

Пилот — это крепкий орешек для природы. Она стремится расколоть его ураганами и грозами, снежными бурями и кипением мощных облаков. А он, пилот, забирается все выше, летит все быстрее и дальше; он серьезен перед лицом опасности, ибо уважает ее, а не пренебрегает ею. Он горд и знающ, но скромен, ибо понимает, что не одно поколение авиаторов незримо стоит за его спиной. Их опыт — это величайший дар, может быть, самое дорогое из всех наследий в мире. И в трудную минуту пилот побеждает потому, что принял этот драгоценный дар, как эстафету…

Крепкий орешек. Иллюстрация № 1

Петронию Аматуни исполнилось 60 лет, четверть века он состоит в Ростовской писательской организации. Примерно столько же лет и я знаю его. По профессии он летчик и написал о своих друзьях-авиаторах несколько книг.

Читая их, невольно обращаешь внимание на реалистичность письма. Конечно, романтика окрашивает все, что вообще написано в нашей и зарубежной литературе о летчиках. Но когда пишет об авиации профессиональный пилот, именно точность деталей, сюжета, самого языка становится основой некоторой приподнятости и, может быть, восторженности или влюбленности в небо.

Я знаю это по себе: проходят годы, отдаляющие меня от, казалось бы, совсем недавней летной жизни, но все еще живут во мне и ощущения полета, и образы тех, кто делил со мной радости и острые неожиданности в воздухе и на земле…

Надо сказать, что Петроний Аматуни больше книг написал в жанре фантастики и сказки. И меня это не удивляет.

Сейчас мальчишки чаще играют в космонавтов — такова романтика космического века. И все же прелесть, я бы сказал, фантастичность авиации остаются неповторимыми и, наверное, неуничтожимыми даже в самом далеком будущем, потому что вряд ли станут люди летать по земным городам и весям на звездолетах.

Позвольте уверить вас, что трудно встретить летчика, который если не пишет сам, то с увлечением не читал бы фантастики… Таково воздействие обычной летной действительности — трудной, стремительной и суровой.

Работа делает пилота фантастом или врожденные фантасты становятся пилотами — это уже другой вопрос. Что же касается сказок, то немало летчиков-писателей уже стали авторами сказочных произведений…

Предлагаемая читателю книга — это, скорей всего, истоки фантастики ее автора, это книга о тех, кто в небе.

Петр Лебеденко

О днях улетевших

1

Небо! Великое детище Солнца и Земли… Дайте мне взглянуть на кусочек Земли, и я скажу, какое небо над ним сейчас. И наоборот: в полете, в облаках, я расскажу вам немало о земле.

А начинал я в ранней юности на планере. В ту пору он представлял собой пустотелую балку: на одном конце — сиденье, педали и ручка управления, а на другом — хвост, состоящий, как и сейчас, из горизонтального и вертикального оперения. Крыло — прямоугольное в плане и обтекаемое в профиле — крепилось на высоких стойках. В носовой части балки, снизу, — крюк, на него цеплялось кольцо с веревкой.

Я усаживался на пилотское сиденье, ноги — на педали руля поворота, в правую ладонь — ручку управления, озабоченно осматривал белые, с сиреневой оторочкой облака и командовал:

— Ста-арт!

Взявшись за веревку, друзья натягивали ее струной и бежали с горки. А еще двое поддерживали крыло за консоли: колес-то ведь не было…

Тряско и валко планер двигался вперед. После набора необходимой скорости под крики «ура» я как бы притягивался к небу словно магнитом, обгонял веревку, которая, ослабнув, соскальзывала с крюка, и летел на высоте двух, а то и трех метров. Немного погодя следовали «прочная» посадка, небольшой полевой ремонт — и наступала очередь другого…

Потом вместо веревки мы использовали резиновый канат (амортизатор), а в носу планера появился капот, проще говоря, фанерный футляр с плоским верхом. Он закрывал мои ноги и руки, а я старался — если успевал за короткий полет — сохранять верх капота горизонтально, что свидетельствовало о наиболее выгодном расположении в пространстве всего летательного аппарата.

Когда высота полета позволяла делать отвороты вправо и влево, я учился следить за координацией рулей, то есть за тем, чтобы темп разворота соответствовал крену. Это было сравнительно просто: скажем, взлетел с высокой горки — и разворачиваюсь влево; если при этом встречный воздух больше задувает в левую (внутреннюю) щеку, надо либо увеличить крен, либо больше нажать на левую педаль руля поворота. Иначе разворот получится блинчиком.

Зимой было потруднее, особенно в мороз: лицо грубело, и чувствительность щек подводила. Но вскоре появились приборы…

В те далекие годы мы мечтали о высоте, В августе 1935 года я с группой своих курсантов взобрался на вершину Столовой горы, что близ города Орджоникидзе, в Северной Осетии. Разобранный планер мы доставили на скалистую высоту 3000 метров. На вершине сохранились остатки маленькой часовни — гора когда-то считалась священной. Мы написали свои имена, записку вложили в пустую консервную банку и закопали. Надеялся я стартовать 18 августа, в День авиации. Но прошло два дня — погода становилась все хуже и хуже…

В первое же утро горцы, помогавшие нам, и проводник исчезли. Чтобы оправдать себя, они распустили слух, будто я полетел и разбился. Это попало в печать. Мы слышали сквозь облака шум низко летающих самолетов, но не подозревали, что весь аэроклуб разыскивал мои останки.

16 августа прояснилось. А надежды на устойчивую хорошую погоду не было никакой, и я решил лететь, не дожидаясь праздника. С трудом натягивали амортизатор мои немногочисленные курсанты. И все же я полетел. Я парил над городом около часа на высоте 3500 метров, любуясь Кавказским хребтом и Дарьяльским ущельем. Но пришлось взять курс на аэродром… Перед уходом суеверные горцы от имени аллаха проткнули посохами крыло моего планера в нескольких местах. Мы, как могли, залатали дыры, используя даже носовые платки, но не все латки выдержали. Когда я приземлился — половину их уже ветром сдуло…

Лет через тридцать я прилетел в Орджоникидзе, в места моей юности. Небо разрисовывали реактивные самолеты, и никто теперь не

ЛитВек: бестселлеры месяца
Бестселлер - Станислав Иванович Кузьмин - ГУЛАГ без ретуши - читать в ЛитВекБестселлер - Джордж Оруэлл - «1984» и эссе разных лет - читать в ЛитВекБестселлер - Фредрик Бакман - Бабушка велела кланяться и передать, что просит прощения - читать в ЛитВекБестселлер - Джейсон Фанг - Дикий гормон - читать в ЛитВекБестселлер - Кэл Ньюпорт - Цифровой минимализм. Фокус и осознанность в шумном мире - читать в ЛитВекБестселлер - Татьяна Витальевна Устинова - Серьга Артемиды - читать в ЛитВекБестселлер - Анушка Риз - Умный гардероб - читать в ЛитВекБестселлер - Алан Гринспен - Капитализм в Америке: История - читать в ЛитВек