ЛитВек - электронная библиотека >> Евгений Ануфриевич Дрозд >> Научная Фантастика >> Коробка с логисторами

Дрозд Евгений КОРОБКА С ЛОГИСТОРАМИ («Хрононавты»)

На эту лекцию для первокурсников старший воспитатель Петр Тимофеевич всегда приходил в строгом черном костюме и начинал торжественным тоном:

— Тема моего сегодняшнего рассказа — предварительные сведения об основных, фундаментальных законах хрононавтики. Эти законы выведены полвека назад Вороном и, независимо от него, Нарасимханом. Но в названии одного из них указана третья фамилия — Астрейка. Астрейка не был ученым с мировым именем, и в тот год, когда третий закон получил уточненную формулировку, ему было столько же, сколько и вам шестнадцать лет и учился он в нашем же ПТУ № 13 по той же специальности — техник-наладчик машин времени.

В каком-то смысле то, что я сегодня расскажу, — наглядный пример влияния практики на теорию. Думаю, мое свидетельство покажется вам небезынтересным, потому что я имел честь учиться в одной группе с Олегом Астрейкой и все происходящее видел собственными глазами.

Итак, законы хрононавтики.

Первый из них, выведенный А.С.Вороном, называется «закон проникновения в будущее». Многие авторитеты полагают, что его не следовало бы относить к законам хрононавтики, ибо тут речь идет не о движении во времени, а всего лишь о предвидении. Как известно, путешествовать в будущее на машине времени невозможно, поскольку будущего еще не существует, и, значит, путешествовать просто некуда. Однако Ворон показал, что мозг человека, находясь в определенном состоянии, способен улавливать картинки будущих событий. Но только таких событий, наступление которых невозможно предотвратить, которые произойдут неизбежно и в любом случае. Точную формулировку закона проникновения вы найдете в учебнике. Сегодня мы не будем, этого касаться.

Переходя ко второму закону, независимо друг от друга сформулированному Вороном и Нареном Нарасимханом и называемому «законом изменения прошлого», мы вступаем на твердую почву хрононавтики. Закон гласит, что, в принципе, прошлое можно изменять, переделывать. Но, пытаясь изменить некоторое событие прошлого, ты должен затратить столько энергии, сколько потребуется на устранение всех последствий этого события. Значительные исторические события имеют столько последствий, что для их устранения требуется бесконечное количество энергии. Таким образом, на практике можно изменять лишь те события прошлого, которые в исторической перспективе не имели никаких последствий. То есть такие, которые и изменять-то незачем.

Поясню на примере.

Допустим, я беру яблоневое зернышко, кладу его в сухом пустом помещении на бетонный пол и ухожу Помещение запирается и я возвращаюсь в него только через десять лет, в течение которых в помещении ничего не меняется. Я вхожу в него снова и переношу зерно на метр в сторону. Сами понимаете, энергии на это тратится очень немного. А вот сколько энергии надо будет затратить, если я перенесусь на десять лет в прошлое и попытаюсь сделать то же самое? Ответ такой: почти то же самое количество энергии, ибо в данном случае перенос зернышка будет просто переносом зернышка и ничем больше. То, что зерно лежало на полу, никаких последствий не имело.

Теперь вообразим другой случай. Зерно десять лет назад было брошено в плодородную почву, проросло и превратилось в плодоносящую яблоню. Если на этот раз мы прилетим в прошлое ко времени, когда зерно еще свободно лежало на почве, и попытаемся перенести его в другое место, нам это не удастся. Мы вдруг обнаружим, что маленькое зернышко приобрело чудовищно большую инерцию, и чтобы его сдвинуть с места, надо затратить огромное количество энергии. Сколько конкретно? Да ровно столько, чтобы убрать из каждого кванта времени в этом десятилетнем интервале подрастающие деревца и взрослые деревья, которые являются на самом деле одной и той же яблоней в развитии, столько энергии, сколько надо, чтобы собрать назад все разбредшиеся по свету яблоки с каждого урожая. Более точное значение можете просчитать на своих компьютерах.

Я хочу обратить ваше внимание на глубокое внутреннее родство этих законов. С одной стороны, они вроде бы разрешают нам знать будущее (1-й закон) и изменять прошлое (2-й закон), но тут же на эти разрешения накладываются такие ограничения, что никакой практической пользы из них мы извлечь не можем. Точно так же, как не можем мы ее извлечь (в примитивно утилитарном смысле) из произведений искусства. Оба эти закона несколько схожи с принципом неопределенности фундаментальным законом квантовой физики.

И, наконец, мы переходим к третьему закону Ворона — Нарасимхана, который имеет непосредственное отношение к случившейся в стенах нашего ПТУ истории. Он называется «закон посещения прошлого». Он тоже имеет аналог в квантовой физике, а именно — принцип запрета Паули, гласящий, что в атоме не может быть двух электронов, находящихся в одинаковом состоянии.

В третьем законе говорится о том, какие места и времена в прошлом доступны для посещения на машине времени. Тут есть множество ограничений. Запретными для посещения являются зоны существенных узлов-событий. Это такие исторические происшествия, которые подробно описаны очевидцами и зафиксированы в хрониках. В таких точках пространства-времени нет места постороннему лицу, каковым является путешественник во времени.

Но и на посещение открытых зон тоже накладываются ограничения. А именно, поскольку прибытие путешественника во времени само является существенным событием, то весь интервал времени, в течение которого он находится в прошлом в конкретной местности, присоединяется ко множеству узлов-событий, принадлежащих истории. Таким образом, этот пространственно-временной регион становится «засвеченным» и недоступным для вторичного посещения путешественником во времени.

Здесь Петр Тимофеевич обычно выпивал стакан персикового сока, прокашливался и продолжал:

— Вот на этих трех китах и держится вся современная хрононавтика. Из законов второго и третьего немедленно вытекает следствие, что прошлое изменить нельзя. За ним можно только наблюдать.

А теперь, когда я изложил вам вкратце и без доказательств теорию темпоральных путешествий, приступаю к рассказу о конкретном вкладе в основы хрононавтики Олега Астрейки.

В этом месте Петр Тимофеевич обычно замолкал, прикрыв на несколько мгновений глаза.

— Все началось с того момента, когда в экстренном выпуске программы стереовидения передали сообщение о катастрофе на