ЛитВек - электронная библиотека >> Ксения Громова >> Современные любовные романы >> Ибо я согрешила (СИ)

Ибо я согрешила Ксения Громова



Первая глава

Моя жизнь уничтожена. Разбита на мельчайшие осколки, как и я…

 Мне семнадцать, а я уже разочаровалась в людях. В моей жизни больше нет справедливости. Родители развелись, и мать ушла  к другому мужчине: к молодому, успешному и красивому, бросив нас с отцом одних.

Мой отец не такой уж и плохой. Он высокий, симпатичный и с пивным животиком. Зато, он прекрасный родитель. Папа тяжело переживал разрыв с мамой, но при мне не показывал своих чувств. Он боялся, что я увижу его таким слабым, печальным, и пойму, что он не такой сильный, каким казался. Все мы в чем-то уязвимы.

Я всегда была близка с мамой. А она, похоже, не доверяла мне. Я делилась с ней секретами, а она рассказывала мне о своих проблемах. Но я никогда не подозревала, что она скрывала это от нас.

Правда всплыла наружу случайно. Не знаю, если бы мы тогда не узнали об измене матери, то, наверное, никогда бы и не узнали. Мой отец любитель походов, и каждое воскресенье мы всей семьей ходили в горы. Мне нравилось это. Но однажды, мама отказалась с нами идти, сославшись на плохое самочувствие.

Но в тот день удача была явно не на нашей стороне. Мы были еще на полпути  к горам, когда сильный холодный ливень обрушился на нас. Мы сразу же промокли насквозь, поэтому выбора особо не было. И приняли обоюдное решение вернуться домой. Конечно, отец жутко расстроился, что не побывал в горах, но он еще больше расстроился, когда мы вошли в дом. Или точнее сказать, увиденное его подвергло в шок.

Сначала мы ничего не заметили. Мы смеялись над нашей глупостью, что не догадались посмотреть прогноз погоды по интернету. Только время потеряли. Отец сразу же прошел в кладовку под лестницей, чтобы убрать наши рюкзаки, которые, слава богу, были не промокающими, а я в то время поднялась в свою комнату, чтобы сменить мокрую одежду на теплую и сухую. Но когда я подошла к своей спальне, то из комнаты родителей послышался протяженный стон. Я обернулась посмотреть, нет ли отца поблизости, теряясь в сумасшедших догадках, что бы могло это быть. В моей голове пронеслись мысли о том, что что-то ужасное и довольно неприятное  происходило в комнате родителей. Но я всячески отрицала эти мысли. Нет, мама бы никогда не смогла бы изменить моему доброму и отзывчивому папе. Но она смогла. И я предполагала, что не единожды.

Я осторожно подошла к спальне родителей и остановилась. А правильно ли я поступала? Это была личная жизнь моей матери. Но когда я услышала очередной стон, наполненный удовольствием, то вся моя нерешительность в один миг пропала. Я ухватилась за ручку и резко распахнула дверь. Картина, которая предстала перед моими глазами, вызвала у меня отвращение и ненависть. Я бы лучше ослепла, нежели увидела это снова.

Моя мать лежала на кровати, широко раскинув ноги, а между ними устроился мужчина, который энергично двигал бедрами, напрягая и вновь расслабляя ягодицы. Мама обхватила его спину руками и, проведя красными ногтями по ней, оцарапала спину. Мужчина гортанно застонал. Этот звук отрезвил меня. Я почувствовала приступ тошноты и необъятного ужаса, смешанного с отвращением.

— Мама… — тихо прошептала я, но любовники прекрасно меня расслышали. Мужчина прекратил свои движения, а мать испуганно  взглянула из-за плеча своего партнера по «грязному» делу.

Я всегда считала свою маму настоящей красавицей. Но сейчас, видя ее внутреннее уродство, — измена мужу,  — для меня ее внешность перестала казаться такой прекрасной. Светлые волосы с черными корнями, обрамляли вытянутое лицо, тонкие губы приоткрыты, выставляя напоказ кривые зубы, на когда-то свежем лице выделялись резкие морщинки возле блеклых глаз.

— Бекки… — пролепетала мама, прикрывая обвисшую грудь. Но тут ее взгляд переместился мне за спину, я обернулась и увидела отца. Его карие глаза были широко раскрыты в неверии, а рот — приоткрыт. Мама заплакала, а ее любовник перекатился с нее, прикрывая свою голую красную задницу.

С этого момента моя жизнь кардинально изменилась.


* * *


Я хотела бы забыть тот месяц навсегда, но, к сожалению, у нас нет такой функции, как удаление памяти или что-то в этом роде. А зря. Иногда просто хочется что-то вычеркнуть из своей жизни и не вспоминать. Но воспоминания важны. Они помогают нам жить и учиться на ошибках.

Отец был совершенно спокоен, когда выгнал мать и от души врезал ее любовнику, а тот даже и не сопротивлялся. Дорогая мамочка звала меня с собой в новую семью, как позже я узнала, но я дала отрицательный ответ. Я все равно любила ее. Она родила меня и дала мне достойное воспитание. Я никогда не страдала от нехватки внимания, но обида на нее была сильна и не желала угасать. Она разрушила самое святое, что есть в жизни человека — семью. Она уничтожала все наши прекрасные моменты, перечеркнув их изменой. И ничего нельзя было уже изменить.

Мой папа многое прощал ей, но это было выше его сил. К моей радости, он не запил, как поступают многие, кому изменили или  кого бросили. Он отработал неделю – папа работал в автосалоне, а потом заявил, что мы переезжаем. Он также сказал, что в нашем городе все напоминает ему о маме.

Отец рассказал, что в детстве его возили в небольшой городок на берегу моря. И теперь там будет наш дом — мой и папин. Он нашел домик за небольшую цену, и мы, недолго думая, собрали все свои вещи и на большом грузовичке отправились в путь, оставляя все прошлое в нашем старом доме: воспоминание, причинявшие боль, обиду и злость.


* * *


Наш путь был долгим — девять часов мы тряслись по дорогам. Постепенно природа начала меняться — от гор и величавых деревьев до равнин и с небольшими кустами.

В пути мы молчали. Я слушала музыку на айфоне, а отец сосредоточился на дороге. Мы останавливались всего пару раз для перекуса и заправки, а так же по  естественной нужде.

А прибыли в наш дом уже за полночь. Хорошо, что сейчас середина августа, и мне не надо было в школу. Это еще одна проблема. Я всю жизнь училась в одной школе, и теперь боялась, что меня не примут одноклассники. У меня никогда не было врагов, я старалась дружить со всеми, не потому, что я подлиза или что-то еще, нет, просто я любила людей, любила общаться с ними. Возможно, вы посчитаете меня странной.

Мы припарковались к дому и медленно вышли из