ЛитВек - электронная библиотека >> Александр Тарасович Гребёнкин >> Фэнтези: прочее и др. >> Ворон
ВОРОН

Повесть – легенда

Время действия: начало ХХ века.


«Падение пера из крыла птицы производит гром на Дальних мирах».

«Агни – Йога»


ПРОЛОГ. НЕОБЫКНОВЕННЫЙ ЦИРК


В начале лета весь город был взбудоражен предчувствием необычного зрелища.

Залетевший с юга ветер трепал афиши, вырывал из рук уличных торговцев газеты с волнующими строчками о необыкновенном цирке.

Жадные руки скучающих людей нетерпеливо распахивали плавно летящие по ветру, машущие крыльями газеты, где большими буквами значилось о приезде цирка «Цефей». Особенно влекло людей к кассам обещание приезда знаменитого мага и чародея Монтадо.


ТАИНСТВЕННЫЙ МИР МАГИИ И ВОЛШЕБСТВА!

ЗАВОРАЖИВАЮЩАЯ ПРОГРАММА НЕПРЕВЗОЙДЕННОГО МАГА МОНТАДО. ЛЬВЫ, ИГРАЮЩИЕ НА ФЛЕЙТАХ. ЗАЙЦЫ – БАРАБАНЩИКИ. ОСЕЛ – ТРУБАЧ. ВОЛК – СКРИПАЧ… НЕОБЫКНОВЕННЫЕ ПРЕВРАЩЕНИЯ. МАТЕРИАЛИЗАЦИЯ ЖЕЛАНИЙ. ПРИГЛАШАЕМ ВАС В МИР ИЛЛЮЗИЙ И ТАЙН, ЗАГАДОК И РОМАНТИКИ!


Взбудораженные люди часами выстаивали у касс, споря о магических способностях Монтадо.

- Так ведь это же все обыкновенная дрессировка, - заявляли одни.

- Обыкновенная дрессировка? Не скажите! По своим природным способностям эти звери не могут играть на инструментах. Да и собрать вместе их невозможно! Перед нами волшебство чистой воды! – говорили другие.

За три дня до представления все билеты были раскуплены.

В тот счастливый летний вечер нарядно одетая толпа двигалась в направлении празднично сияющего здания, где разместился и давал представление новый цирк.

Гирлянды огней сверкали в фонтане. Артисты в цилиндрах, во фраках и атласных жилетах радостно встречали зрителей у входа, раздавая им программки. Надувались разноцветные воздушные шары, предлагались пищалки, дудочки и вкусные петушки на палочках.

Гремел оркестр. Пахло опилками, дикими зверями и дамскими духами.

Когда представление началось, сотни лиц затаили дыхание, наблюдая среди мерцания огней, то за воздушным полетом серебряных гимнастов над манежем, то за канатоходцами, которые с обезьяньей ловкостью пробегали, точно пауки, по тонким струнам канатов. Силач, весь в бугристых, пляшущих под коралловой кожей мышцах, важно жонглировал тяжелыми гирями. Смешные и нелепые Рыжий и Белый клоуны до слез потешали публику, но и сами проливали из нарисованных глазниц немалые ручейки, превращающиеся по ходу в разноцветные мыльные пузыри. Затем они хватали эти молочные облачка и, размахивая ногами, подлетали над ареной.

Гибкие, как пантеры, акробаты под горячие зрительские аплодисменты красиво выполняли в воздухе сложные сальто.

Затем зазвучала музыка Штрауса, зал замер: шесть стройных, белых лошадей, танцующих вальс, покорили зрителей изяществом и красотой. Волшебная картина! Многие сомневались: не сон ли это?

Лошади исчезли, а на смену им появился белый пудель Вирто – отличный знаток арифметики. На вопрос «Сколько у Вирто глаз?» - пес лаял два раза. «Ну, а сколько у Вирто хвостов?» - уверенно лаял один раз.

Великолепные, изящные наездницы, выполнявшие джигитовку, покорили публику, навечно оставшись в памяти даже самых взыскательных зрителей. В них нельзя было не влюбиться!

Но все ждали главного гостя сегодняшней программы – знаменитого мага - иллюзиониста Монтадо.

Он появился перед зрителями, как и положено волшебнику. Монтадо внезапно возник из ничего, прямо в воздухе, слегка напугав униформистов. В полной темноте он излучал бледное сияние. Цирк замер, осторожно и волнительно дыша.

Под «Nocturne» Шопена маг стал спускаться по невидимым ступенькам, медленно и важно, в белоснежной сияющей сорочке, узком камзоле, богато вышитом и украшенном, рукава которого были отвернуты, как манжеты, узких панталонах, шелковых чулках, в шляпе и плаще через плечо.

Черные вьющиеся волосы, словно широкие ленты, спадали на плечи. В руке у него был блестящий посох с почками, сияющими зелеными огоньками.

Одним взмахом своего волшебного посоха он заставил женщин, сидящих в зале, зарумяниться – их руки украсились алыми розами. Гром аплодисментов был ответом магу, и он тут же добавил гвоздики к фракам, пиджакам мужской части зрителей.

Далее маг, к тому времени уже спустившийся на арену, и усевшийся со своим посохом в высокое кресло, образовал вокруг себя волнистый ковер, который вскоре чудесным образом превратился в озеро, в бирюзовой воде которого плавали лебеди, тут же обратившиеся нимфами в белоснежных одеяниях. Сам маг восседал на кресле, как на острове, руководя всем волшебным действием. Вот аплодисменты, новый взмах – и все синие воды озера вдруг устремляются вверх и, затем, падают на арену (на которой кресло превратилось в домик), кристалликами снега…

Далее Монтадо порадовал людей необыкновенными фокусами, а представление завершил волшебный оркестр зверей, которые сыграли «Марш Радецкого» Иоганна Штрауса, чем немало удивили и повеселили зрителей.


***

А когда подуставший маэстро вошел в свою комнату и стал снимать жарковатый для него костюм, то внезапно остановился, и глядя на шкаф, негромко сказал:

- Долго собираетесь там сидеть?

Из-за шкафа вышел бледный худощавый мужчина с небольшой щеточкой усов. Он смахивал со своего одеяния пыль.

Маг указал ему посохом на полуоткрытое окно, за которым возвышалось ветвистое дерево.

- Потрудитесь покинуть комнату таким же способом, как вошли сюда…

Но его остановил несчастный взгляд посетителя.

- Умоляю вас выслушать меня, - сказал пришелец.

Маг внимательно посмотрел в глаза гостя. На какое-то время наступило полное молчание. Пришельцу казалось, что его гипнотизирует взгляд гюрзы.

- Вы понимаете, о чем просите? – спросил Монтадо.

Мужчина сложил умоляюще, по-индийски руки:

- Но вы же все можете…

- Могу… Но за обвалы в дальних мирах ответите вы!

Они говорили, явно понимая друг друга, хотя вслух не договаривали…

- Вы хотите сына…

- Именно. Я заплачу…

Посетитель имел жалкий вид.

Маг вздохнул, повернулся и закрыл дверь на ключ.


ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

«Выдумка – это возлюбленная разума»

Юрий Олеша «Зависть»


ГЛАВА ПЕРВАЯ. ПТЕНЕЦ


Серебряный звон весны тревожил струны души, кружил голову запахами акации, сирени и яблонь.

Несмотря на красивый день, инженер Савелий Павлович Одинцов был грустен. Он шел неспешным шагом со службы домой и думал о том, что весна лишь подчеркивает его неприкаянность и одиночество. Замечательная, пробуждающаяся ото сна