ЛитВек: бестселлеры недели
Бестселлер - Патрик Ленсиони - Пять искушений руководителя: притчи о лидерстве - читать в ЛитВекБестселлер - Донна Тартт - Маленький друг - читать в ЛитВекБестселлер - Дарон Аджемоглу - Почему одни страны богатые, а другие бедные. Происхождение власти, процветания и нищеты - читать в ЛитВекБестселлер - Джулия Эндерс - Очаровательный кишечник. Как самый могущественный орган управляет нами - читать в ЛитВекБестселлер - Энтони Роббинс - Деньги. Мастер игры - читать в ЛитВекБестселлер - Уильям Блум - Убийство демократии: операции ЦРУ и Пентагона в период холодной войны - читать в ЛитВекБестселлер - Джером Дейвид Сэлинджер - Над пропастью во ржи - английский и русский параллельные тексты - читать в ЛитВекБестселлер - Татьяна Андреевна Шишкина - Я #самая желанная #самая счастливая! Лучшая программа преобразования в женщину мечты для каждого мужчины - читать в ЛитВек
ЛитВек - электронная библиотека >> Владимир Николаевич Владко >> Военная проза >> Голос в темноте

Владимир Владко Голос в темноте



Голос в темноте. Иллюстрация № 1


Четыре гитлеровских автоматчика в белых маскировочных халатах вошли в село с южной стороны и, не колеблясь, направились вдоль улицы, к площади, где в сумерках еле видны были развалины церкви и здания сельсовета. Автоматчики шли, ни у кого не спрашивая дорогу; да и спрашивать было не у кого на безлюдной улице.

Впереди, низко надвинув капюшон, шел высокий солдат. В руках он держал наготове автомат. Видимо, он знал дорогу лучше остальных, молча шедших вслед за ним. Гитлеровцы ежились от холода. Миновав несколько переулков, они оказались возле дома, в окне которого мерцал желтый огонек каганца[1]. Высокий солдат несколько раз грубо ударил сапогом в калитку.

— Кто там? — раздался со двора мужской голос.

— Староста надо, — коротко ответил высокий.

На дворе засуетились. Отворилась калитка. Из-за нее выглянул маленький мужчина в ушанке, со взъерошенной бородкой. Увидев гитлеровцев с автоматами наготове, он испуганно забормотал:

— Я — староста. Я, господа немцы. Чего изволите?

Высокий презрительно толкнул его автоматом в грудь:

— Место спать… кушать… харашо кушать… ферштейн?..

Староста засуетился еще сильнее:

— Сейчас будет сполнено, господин старшой. У нас для господ немцев специально поповский дом приспособлен, очень хороший. И харч вполне подходящий, сальце, хлебушко белый, молочко.

— Млеко, — сказал фашист, еле шевеля замерзшими губами.

— Млеко, млеко, — обрадовался староста. — И тепло будет, натопим как следует. Пожалте, господа, я покажу куда!

Он трусцой побежал по тропинке, протоптанной в снегу. Высокий, обернувшись к спутникам, подмигнул им:

— Форвертс! — приказал он.

Через полчаса автоматчики, сбросив маскировочные халаты и шинели, сидели за столом и ели. В печи пылали дрова, закутанная в большой платок женщина принесла соломы, готовя на полу постель. А суетливый староста все еще никак не мог успокоиться. Он подходил к солдатам и подобострастно спрашивал, все время кланяясь:

— Может, господам немцам еще что-то надо? Только скажите…

Солдаты были слишком заняты едой, чтобы ответить ему. Наконец староста улыбаясь, прошептал на ухо высокому солдату:

— Если желаете развлечься, то в один момент. Водочки?.. Гм, девушек исправных?.. Только подмигните!..

Высокий повернул голову. Оглянулись и другие. Староста, ожидая ответа, предупредительно пощипывал бородку.

— Потом… потом, — ответил высокий. И, указывая на окна, приказал: — Надо закрыть этот… ставень, да? Много света улица…

— Сейчас, сейчас, — засуетился староста. Он выбежал на улицу. Через минуту застучали ставни. Потом в двери комнаты открылось маленькое окошко. В нем снова показалось лицо старосты. Он сладко проговорил:

— А если насчет развлечься, только подмигните, господа. Вмиг водочки поставлю, и все, что надо…

— Шляфен! — через плечо бросил высокий солдат

Лицо старосты исчезло, окошко в двери закрылось. Высокий все еще прислушивался. Хлопнула входная дверь. Староста ушел. Высокий пожал плечами и налил себе стакан горячего молока.

Несколько минут в комнате царила тишина. Солдаты ужинали. Высокий выпил молоко, встал, прошелся по комнате, потом вышел из комнаты и вскоре вернулся. Дрова в печке уже догорали. Высокий солдат сел у стола, вынул кисет и свернул цигарку. Заклеивая ее, он внимательно посмотрел на остальных.

— Ох и мерзавец же этот староста, — сказал он на чистом украинском языке. Второй солдат охотно откликнулся:

— Два раза, товарищ лейтенант, рука у меня чуть сама на спуск автомата не нажала. Это тогда, когда он там, у ворот, льстил. И еще…

Он не закончил, его перебил коренастый юноша, сидевший рядом:

— Первая гадина, это факт! И обратите внимание, товарищ лейтенант, у него все как по маслу. И еда для господ немцев готова, дом поповский… Плачет по нему пуля в моем автомате, товарищ лейтенант, ей-богу, плачет…

— Спокойно, товарищи! — остановил обоих высокий. — У нас другие дела, другая задача. А уж если у кого-то руки чешутся на таких гадов, то, поверьте, у меня больше, чем у вас. Я, когда еще селом шли, чего только не передумал… все знакомо… И улицы, и дома…

— Но вы же не из этого села, — заметил коренастый.

— Не из этого, правда, — согласился высокий. — Мое село соседнее, в пяти километрах отсюда… было, пока фашисты не сожгли его. Ну, а сюда я частенько бегал, когда мальчишкой был, к деду и бабушке, к семье моей матери. Она отсюда была…

— Была? — неосторожно спросил коренастый.

— Да, была товарищ Соколов, — неожиданно сухо ответил лейтенант. — И хватит разговоров! Вставать придется рано утром. Спать пора. Дежурим по часу, я — первый.

Товарищи укоризненно посмотрели на Соколова, который и сам был не рад своей болтливости, и стали устраиваться на соломе. Через несколько минут они уже спали: усталость от напряженного опасного перехода давала о себе знать. Заснул и Соколов, коря себя за неуместный вопрос. Ведь он знал, что мать лейтенанта Савченко гитлеровцы сожгли вместе со всеми крестьянами. Об этом в роте знали все. И надо же было ему спросить, разбередить рану лейтенанта!

А Савченко сидел у стола и думал. Он хорошо помнил это село, помнил и этот большой каменный поповский дом, мимо которого мальчишкой боялся бегать: отсюда всегда могла выскочить большая собака. Хорошо жил поп, дом у него хороший, с толстыми стенами, дубовыми дверями и ставнями…

Лейтенант Савченко встал, прошелся по комнате. Да, вопрос Соколова действительно словно ножом резанул его. Он увидел знакомые улицы села, по которым бегал мальчишкой. Вспомнил деда, который вырезал ему из дерева игрушки, бабушку, у которой всегда был для любимого внука Василия медовый пряник… и мать, ласковую мать… Теперь их нет. Умерли и дед, и бабушка, и мама…

Нет! Хватит думать об этом. Не время! Впереди еще много дел, опасных, тяжелых, для которых будут нужны силы — и его самого, и его товарищей-разведчиков.

Легкий шум за окном привлек его внимание. Он прислушался, положив руку на автомат. Нет, это, видимо, ветер шуршит сухим снегом. Просто он слишком возбужден сегодня. Даже голова болит, что случается с ним редко.

Лейтенант