ЛитВек: бестселлеры недели
Бестселлер - Татьяна Светлова - Место смерти изменить нельзя - читать в ЛитВекБестселлер - Астрид Линдгрен - Нет разбойников в лесу - читать в ЛитВекБестселлер - Филипп Олегович Богачев - Эффективное соблазнение на 200% - читать в ЛитВекБестселлер - Андрей Владимирович Курпатов - Счастлив по собственному желанию. 12 шагов к душевному здоровью - читать в ЛитВекБестселлер - Андрей Владимирович Курпатов - 5 великих тайн МУЖЧИНЫ и ЖЕНЩИНЫ - читать в ЛитВекБестселлер -  Семира - Астрология каббалы и таро - читать в ЛитВекБестселлер - Виктор Франкл - Сказать жизни - "Да". Упрямство духа - читать в ЛитВекБестселлер - Валерий Владимирович Синельников - Возлюби болезнь свою. Как стать здоровым, познав радость жизни - читать в ЛитВек
ЛитВек - электронная библиотека >> Василий Дмитриевич Александровский и др. >> Поэзия и др. >> Ровесники: сборник содружества писателей революции "Перевал". Сборник № 2

Ровесники: сборник содружества писателей революции «Перевал» Сборник № 2

ПОД РЕДАКЦИЕЙ
Артема ВЕСЕЛОГО, В. КАЗИНА, А. МАКАРОВА и В. НАСЕДКИНА

Стихи: Памяти Н. Кузнецова В. Александровский, М. Светлов, Н. Кауричев, Вл. Василенко, Дм. Петровский

Памяти Комсомольского поэта
Николая Кузнецова.
Жестокость погани кровоточащих дней!
Еще один убит глазами рож опухших,
Поэтам — боль ясней, поэтам — грязь видней,
Противнее — людей просаленные туши.
Примера нет. Лишь нервно дрогнут скулы,
И кто в подвале жил, и кто рожден в избе
Всю бешеную жизнь переплетенных улиц
Полнее в грудь вольет, как вспомнит о тебе.
Смерть не разгадана, — печаль вдвойне остра,
Ударил час тяжелым камнем в память…
Мы сколько гор прошли — и вдруг опять гора —
И наверху всепожирающее пламя.
И что за чорт, — какая моль проела
Такое сердце крепкое в борьбе,
Какая рытвина остановить сумела
Твой поэтический разбег?..
Ну, что ж, прощай! ушел, так и ушел.
Своей ждут очереди жертвы улиц,
Но в тягостные дни мы знаем хорошо:
Примера нет. Лишь нервно дрогнут скулы.
В. Александровский.
КОЛЕ КУЗНЕЦОВУ.
Часы роняют двенадцать,
Стрелки сжав от боли…
Больше к тебе стучаться
Я не буду, Коля.
Ты ушел далече,
Не прощался даже…
Хмурый, как ты, вечер
Синий язык кажет.
Нам о тебе петь ли?
В этой комнате тише б…
Мертвый удар петли
Слово из глотки вышиб.
Скоро лежать, синея,
Может, из нас любому…
Это моя шея
Дико зовет на помощь,
Это мои кости
Жажда жизни сжала…
Может, к тебе в гости
Скоро и я пожалую.
Встречу тебя тем ли,
Чтобы ветром гонимы,
Увидеть нашу землю
И вместе пройти мимо.
М. Светлов
* * *
Закат распластанным хвостом
Упал в овражные ухабы,
Глядели хмуро на восток
Тупые каменные бабы.
В пустую сумрачную степь
Угрюмый опускался вечер,
Сухие черепки костей
Перебирал тревожно ветер.
И, торопясь к ночному стану,
Назад оглядывался скиф,
Где знойного Афганистана
Дымили дальние пески.
Н. Кауричев.
* * *
Косматый конь, худой верблюд
Ветров раздольные качели,—
Я до сих пор тебя люблю
И помню вольное кочевье.
Стрела, копье, аркан и плеть,
Гортанный крик и рёв, и ржанье,
И месяц в дыме и тепле
Над полыхающей Рязанью.
Привал, костры, и вот опять
Горящих дней восторг и трепет,
И смерть на острие копья
Потом на перепутье встретит.
И будет плыть простор степей
И звезд далеких колыханье…
О, жизнь, как горячо теперь
Твое огромное дыханье!.
Н. Кауричев
* * *
В разливе западных ветров
Солёная морская накипь.
А на снегу звериных троп
Большие лапчатые знаки.
Угрюмо собирает лес
В сугробах по оврагам воду,
Чтоб на дорогах не пролезть
Ни конному, ни пешеходу.
Чтоб, на плечи подняв мосты
И льдины громоздя на льдины,
Смывая горные пласты,
Рванулись реки на равнины.
Чтоб в море мартовской воды
Купался месяц тонкорогий.
Отсюда начинал Батый
Свои обратные дороги.
Н. Кауричев.
РИТМ.
И стало так. В зверином лове
Не превзойден степной номад,
Поэт преодолеет в слове
Недвижность каменных громад.
Велит мирам; повремените! —
И вот земля изменит вид,
И солнце, ставшее в зените,
Расплавит камни пирамид.
Пусть реки в море быстро льются, —
Всю глубину и силу вод
Поэт в игрушечное блюдце,
Едва захочет, перельет.
А льды, которые питают
Моря и мощь дают реке,
Вдруг как мороженое тают
На воспаленном языке.
И все в природе говорит нам —
Дух человечий, горный лед —
Все набухает и живет
Одним колеблемое ритмом.
И в мире нет такой печали,
Но нет и радости такой,
Чтобы в стихах не прозвучали
Певучей, нежною строкой.
Владимир Василенко.
ПОХОДНАЯ КАВАЛЕРИЙСКАЯ.
Про́падом пропали вечера.
Топота не слышно за околицей,
Где шептался парень до утра,
Привязав коня за повод к поясу.
Про́падом пропали, не слыхать.
Долго кланялись в папахах головы.
Ах, о чем, шурша соломой хат,
Туркотали целу ночку голуби?
Целовались, не хотелось спать…
Про́падом пропали: плачу с горя я —
Вывели голубушки птенят,
Вывелось казацкое сословие!
Вышла я с ведерком, хвать — похвать,
Брякнули другие девки — по воду.
Выехал на конике мой сват:
— Где Егор? — взяла его за поводья.
— Совестно, мне, девонька, сказать:
Я посватал вас, и мне ль рассватывать?
Будешь долго нас, горюня, ждать
В розовые зори пред рассветами.
Как сказал он мне про то, что нет, —
Нету казачонка, — кудри шелковы.
Где вы, где? — кто чешет вас чуть свет?
Кто вас ждет, милует кто потемками?
Голос мой на все село звенит.
Потеку за ним я речкой слезною.
Ах, разобрало же меня и