ЛитВек: бестселлеры недели
Бестселлер - Джеймс Борг - Сила убеждения. Искусство оказывать влияние на людей - читать в ЛитВекБестселлер - Борис Акунин - Часть Европы. От истоков до монгольского нашествия (с иллюстрациями) - читать в ЛитВекБестселлер - Мариам Петросян - Дом, в котором… - читать в ЛитВекБестселлер - Эрик Рис - Бизнес с нуля - читать в ЛитВекБестселлер - Стив Нисон - Японские свечи: Графический анализ финансовых рынков - читать в ЛитВекБестселлер - Найл Фергюсон - Цивилизация. Чем Запад отличается от остального мира - читать в ЛитВекБестселлер - Якоб и Вильгельм Гримм - Сказки братьев Гримм. Том 1 - читать в ЛитВекБестселлер - Ника Набокова - #В постели с твоим мужем - читать в ЛитВек
ЛитВек - электронная библиотека >> Лоранс Скифано >> Биографии и Мемуары >> Висконти: обнаженная жизнь

Лоранс Скифано ВИСКОНТИ: обнаженная жизнь

Моей дочери Эльзе

Жизнь моя прошла на рубеже веков, как на слиянии двух великих рек; я погрузился в их мутные воды, с сожалением удаляясь от старого берега, где я родился, с надеждой плывя к берегу неведомому.

Шатобриан, «Замогильные записки»

ПРЕДИСЛОВИЕ

Не теряет ли литературный труд в цене, не становится ли он «эстетским», беззубым, ни на что не влияющим, если в писательском деле нет и следа того, […] чем является для тореро острый рог быка, который — в силу материальности заключенной в нем угрозы — и придает жизненную силу искусству корриды, не позволяя ему уподобиться бессмысленным ужимкам балерины?

Мишель Лейрис

Каждый художник проживает две жизни: одну в искусстве, другую — как частное лицо. В последнем случае речь иногда идет и о театральной манере выражать себя, о той самоироничной рисовке, которую Жан Старобинский в своей книге «Портрет художника в образе паяца» называет характерной чертой нашего времени. С другой стороны, в самых разных формах выставляли себя напоказ такие мастера, как Орсон Уэллс, Кармело Бене, Энди Уорхол, Сальвадор Дали, Жан-Люк Годар. Реже встречаются художники, участь которых была поистине страшной — тюрьма, сумасшедший дом, смерть в результате несчастного случая. В судьбе некоторых есть конкретное обстоятельство, соединяющее творчество с жизнью и самую жизнь превращающее в произведение искусства — так можно сказать об Оскаре Уайлде, Пазолини, о военном фотографе и репортере Роберте Капа….

Ни капли подобного пафоса нет у Висконти при всей полноте самовыражения, он не стремился лично присутствовать в собственном творчестве или изображать в нем себя. Да, он делал публичные заявления, но у него очень мало исповедей: этот художник никогда не чувствовал потребности выставлять обстоятельства своей биографии на всеобщее обозрение или рассказывать о них. Возможно, разделяя общественное и частное, он отстаивал собственное право прожить жизнь так, как сам считал нужным, не размениваясь ни на оправдания, ни на маскарадные приличия? Человек, который переживает трудные моменты, ни от кого не прячась, не превращая их ни в тайну, ни в витрину, не нуждается и в исповедях.

Он играет по правилам света, он носит маски, он обходителен в жизни и деликатен в творчестве. Его произведения, чаще всего основанные на мировом литературном или музыкальном наследии, задуманы, выношены и реализованы вместе с другими людьми, также входящими в круг избранных, и необязательно на него похожими. Висконти всегда остается за кулисами своих постановок — Бернардо Бертолуччи считает, что этот самый большой любитель пышности из всех, когда-либо живших на свете, «прячет то, что показывает». Это красивое определение подчеркивает и без того очевидное желание мастера оставаться в тени (и в этом Висконти похож на Бергмана и Кубрика): он выдвигает на авансцену актеров и свои творения, а сам — меланхолично, иронично или элегантно — отходит в сторону, не желая выставлять себя напоказ.

Можно, однако, утверждать — и Лукино не стал бы возражать против этого утверждения, — что он выразил себя иным способом: единственное, чем он гордился на закате жизни, было его участие в Сопротивлении. А еще, пожалуй, он мог гордиться своими дерзаниями, тягой к новаторству — об этом косвенно свидетельствует сцена с освистыванием из «Смерти в Венеции». Если задуматься, многие работы Висконти были освистаны, и он этим гордился.

При ближайшем рассмотрении оказывается, что «рог быка», о котором Лейрис говорит применительно к литературе, осязаемо присутствует в жизни и творчестве режиссера Висконти. Он проявляется в страстной жестокости его первого фильма «Одержимость», он присутствует в каждой следующей картине — в его манере «изучать свой материал» так, чтобы довести его до совершенства и одновременно «заострить конфликты», придать им вес, как можно глубже проникнуть в подспудные, запретные, инфернальные миры. Если Висконти и не стремился к скандалу, как убеждала меня в конце 80-х годов Сузо Чекки д’Амико, то и на компромиссы он никогда не шел — ни с публикой, ни с продюсерами. Чтобы глубже проникнуть в тайну Висконти, чтобы снова взяться за нить повести о его жизни по прошествии двадцати лет после выхода в свет первого издания этой книги, начать нужно было именно с его радикализма. «Теневую сторону» Лукино следовало познавать через теневые моменты жизни, передержанной на свету.

Ни одну биографию нельзя считать законченной. Либо недостает подробностей — не все тайны разгаданы, не все ящики перерыты, не возвращены из забвения все любовные письма, и не все воспоминания детства извлечены на свет… Либо получившийся портрет лишь намечает те черты, которые, будь они прописаны четче, могли бы высветить всю жизнь в ее роковом развитии. Именно последнее и заставило меня вернуться к жизнеописанию Висконти, встретиться не с его родными — ныне, увы, покойными, а с соратниками, убежденными, по словам актера Умберто Орсини, что Висконти жив — он просто уехал в Аргентину и скоро вернется; я хотела сделать своими проводниками режиссеров вполне современных — Бернардо Бертолуччи и Оливье Ассайяса; первый дистанцируется от творчества Висконти, второй им восхищается. Глава «Теневая сторона» во многом обязана нашим встречам и беседам.

Аристократическая отстраненность и властность Висконти обеспечили ему репутацию человека «не вполне от века сего» — действующего лица и свидетеля иной эпохи, пышность которой (как и у Томаса Манна в «Волшебной горе», в «Смерти в Венеции» или в «Будденброках») перенесена на каждое его произведение, сознательно покрытое «драгоценной патиной истории». Он выглядит в большей степени современником Малера, Вагнера и Пруста, нежели Вендерса, Годара, Стрелера и Жене. Во Франции его сравнивают с Прустом, что вызывает искушение записать в актив режиссера лишь изысканность «вчерашнего мира», воспетого Стефаном Цвейгом. Но разве отказавшись экранизировать «В поисках утраченного времени», он не бежал от этого мира, как от искушения, которое могло бы увести его с куда более опасной и глубокой жизненной стези? «Штурмовать» пик Висконти принято скорее по склону Манна, а не по склону Пруста — тут постарались перо Флоранс Коломбани и камера Джорджо Тревеса.[1] Другие ключи остаются

ЛитВек: бестселлеры месяца
Бестселлер - Харпер Ли - Убить пересмешника - читать в ЛитВекБестселлер - Елена Резанова - Никогда-нибудь. Как выйти из тупика и найти себя - читать в ЛитВекБестселлер - Джен Синсеро - НИ СЫ. Восточная мудрость, которая гласит: будь уверен в своих силах и не позволяй сомнениям мешать тебе двигаться вперед - читать в ЛитВекБестселлер - Астрид Линдгрен - Малыш и Карлсон - читать в ЛитВекБестселлер - Скотт Каннингем - Викканская магия - читать в ЛитВекБестселлер - Наталья Александровна Зубарева - Вальс гормонов: вес, сон, секс, красота и здоровье как по нотам - читать в ЛитВекБестселлер - Нина Брокманн - Viva la vagina. Хватит замалчивать скрытые возможности органа, который не принято называть - читать в ЛитВекБестселлер - Лоретта Грациано Бройнинг - Управляй гормонами счастья. Как избавиться от негативных эмоций за шесть недель - читать в ЛитВек