ЛитВек: бестселлеры недели
Бестселлер - Ирвин Ялом - Когда Ницше плакал - читать в ЛитВекБестселлер - Дмитрий Алексеевич Глуховский - Будущее - читать в ЛитВекБестселлер - Ю Несбё - Полиция - читать в ЛитВекБестселлер - Слава Сэ - Сантехник. Твоё моё колено - читать в ЛитВекБестселлер - Максим Валерьевич Батырев (Комбат) - 45 татуировок менеджера. Правила российского руководителя - читать в ЛитВекБестселлер - Нассим Николас Талеб - Антихрупкость. Как извлечь выгоду из хаоса - читать в ЛитВекБестселлер - Роберт Гэлбрейт - Зов кукушки - читать в ЛитВекБестселлер - Джо Диспенза - Сила подсознания, или Как изменить жизнь за 4 недели - читать в ЛитВек
ЛитВек - электронная библиотека >> Ирина Оловянная >> Боевая фантастика >> Искусство войны

Ирина Оловянная Искусство войны

HOMO HOMINI…

Запрос: «любовь».

Ответ: любовь — узаконенные в мэрии или сельской управе сексуальные отношения между двумя партнерами. Употребляется также в значении «чувства, которые человек может испытывать к к.-л., ч.-л. Подразумевают способность к сопереживанию и самопожертвованию. Обычно родители любят своих детей, а дети — родителей. Любовь между супругами. Любовь к брату (сестре)».

Запрос: «дружба».

Ответ: дружба — взаимоотношения между людьми, подразумевающие близкие приятельские отношения, а также бескорыстную помощь в сложных ситуациях.

Запрос: «доверие».

Ответ: доверие — уверенность в чьей-нибудь добросовестности, искренности, в правильности чего-нибудь. Бессознательная вера в кого-либо, что-либо.

Сайт «Толковый словарь языка этна-эсперанто»
…Дашь ли быть самим собою,
Дарованьем и мольбою,
Скромностью и похвальбою,
Жертвою и палачом?..
О. Ладыженский

Глава 1

Что именно сказал мне синьор Маршано по комму, не важно, важно — как. И что я из этого понял.

И я пошел искать Марио. Он где-то в парке, но не рядом с домом, тоже приобрел привычку забираться куда-нибудь в глубь леса. Однако он не так опытен в этом деле, как я, комм не снял. Я взломал пульт охраны, посмотрел, где он находится, и аккуратно спрятал следы взлома, так что меня не поймают.

Марио сидел на скамеечке, на самом краю парка, от улицы его отделяли только ограда и какие-то невысокие кусты. Совсем рядом небольшой ручеек неромантично кончался у люка городской канализации.

Я сел на ту же скамейку. Марио на меня покосился — места мало?

— Так что же ты не смог узнать год назад на Ористано? — Я сразу взял быка за рога.

Марио промолчал.

— Я хочу это знать! — сказал я твердо. — Рассказывай.

— Это был Фабрицио Каникатти, младший брат нынешнего синьора, — бесцветным голосом ответил Марио.

— И почему это надо от меня скрывать?

— Я не знаю. Это приказ генерала, — Марио вдохнул и не выдохнул, как будто в него попали из бластера.

Черт побери! Я его взломал, как какой-нибудь дурацкий сайт. Он ни в чем не виноват.

Марио затравленно на меня посмотрел. Поднялся и пошел к дому. Докладывать. Предложение скрыть это от профессора едва не сорвалось с моих губ. Нет, это не мелочь какая-нибудь, он мне за это просто по физиономии даст — и будет прав.

Что я натворил?! Я его просто уничтожил. Марио потеряет друзей, любимую работу, репутацию. На Селено его, может, и не отправят, но отсюда переведут куда-нибудь в другое место, и он никогда не сможет вернуться в элитное подразделение нашего парка.

Я отправился вслед за Марио и вошел в кабинет профа прежде, чем Марио успел закрыть за собой дверь. Проф был очень удивлен таким пришествием. Марио доложил.

— Это я виноват, — сказал я, как только он замолчал. — Я не подумал. Это случайно… Нет, я же знал, что так может быть. Но… В общем… Это я во всем виноват.

— Сядьте. Оба, — велел проф.

Мы сели по разные стороны стола. Проф тоже сел и задумался. В молчании прошла целая вечность.

— Марио, — произнес проф наконец, — ты действительно ни в чем не виноват. Противостоять Энрику в ментальной области у тебя не больше шансов, чем у него против тебя в рукопашной схватке. Даже меньше.

Я опустил голову на сложенные на столе руки. О, Мадонна! Если бы Марио переломал мне все кости, пользуясь своим превосходством в силе, весе, технике, это было бы то же самое.

Проф продолжал:

— Ты кое-что знаешь об этом. Но всего не знает никто — ни я, ни сам Энрик. Это несчастный случай. Как в тот раз, когда у него остановилось сердце.

Марио немного успокоился. Проф сейчас вытаскивает меня, не хочет, чтобы охранники смотрели на меня как на чудовище. Но, может быть, это не поможет. И правильно. Я и есть чудовище.

— Я позабочусь, чтобы такие вещи не повторялись, — добавил он, чтобы утешить Марио. И я, и проф знали: вряд ли здесь что-то можно сделать.

На некоторое время я отключился, не слушал, о чем говорят проф и Марио, а с ностальгией вспоминал о тех временах, когда мои мелкие проказы и шалости спокойно игнорировались, а за серьезные проступки следовало оговоренное наказание. Теперь не всё так просто. «Включился» я, когда Марио уже ушел.

— Вы, надеюсь, не дали ему выходной?

— Нет, ты же слышал, — удивился проф.

Я покачал головой:

— Я отключился.

— Понятно.

— Я же сам себя предупреждал, что это может произойти! И даже всё правильно понял!

— Как это, сам себя? — удивился проф.

— Мне приснился сон, — пояснил я.

Проф наклонил голову: я тебя слушаю.

— С катаной за спиной, — начал я, — я иду по какому-то пустому освещенному коридору… — Я рассказал всю эту сказку до конца. — И я именно так и сделал: захотел управлять. Так что я действительно сын дракона.

— Тебя выпороть, чтобы ты вспомнил, чей ты на самом деле сын? — вежливо поинтересовался проф. Так, наверное, шутят под обстрелом. Страшно, весело — и можно умереть в любую секунду.

— Обязательно, — серьезно ответил я, — вдруг поможет.

Проф мотнул головой: не смешно.

— Тебе придется научиться контролировать свои способности. Если, конечно, ты не собираешься становиться каким-нибудь харизматическим диктатором вроде Чингисхана или Гитлера.

— Не-ет, — простонал я, — я же тогда всё правильно сделал, и ответил правильно — во сне. А вот в реальности… О, Мадонна!

— Вот и запомни: ты носишь в руке обнаженный меч. Очень большой и острый. У всяких там Гитлеров и Чингисханов были просто маленькие ножички. А историю ты знаешь. Соответственно, если ты захочешь во всё это поиграть, погибнут даже не миллионы, а пожалуй что миллиарды людей.

— Я не хочу!

Еще никогда в жизни мне не было так страшно.

— Тогда обзаведись ножнами.

Я кивнул:

— Это образ. А как на практике?

— Если бы я знал… Только ты сам можешь сказать, что ты при этом чувствовал.

— Я не понял. Я просто рассердился, что от меня что-то