ЛитВек: бестселлеры недели
Бестселлер - Ли Якокка - Карьера менеджера - читать в ЛитВекБестселлер - Зеев Бар-Селла (В. П. Назаров) - Мастер Гамбс и  Маргарита - читать в ЛитВекБестселлер - Борис Акунин - Аристономия - читать в ЛитВекБестселлер - Бенджамин Грэхем - Разумный инвестор  - читать в ЛитВекБестселлер - Джеймс Холлис - Перевал в середине пути: Как преодолеть кризиc среднего возраста и найти новый смысл жизни - читать в ЛитВекБестселлер - Владимир Владимирович Репин - Бизнес-процессы. Моделирование, внедрение, управление - читать в ЛитВекБестселлер - Евгений Германович Водолазкин - Лавр - читать в ЛитВекБестселлер - Кейн Сьюзан - Интроверты. Как использовать особенности своего характера - читать в ЛитВек
ЛитВек - электронная библиотека >> Ирина Литвинова >> Любовная фантастика и др. >> Поцелуй или жизнь. Книга 2

От автора

Небольшое напоминание для тех, кто забыл или запутался в первой части:

Николь и Галахат (он же Азизам, он же гробокопатель, он же почти король Веридора) — брат и сестра по отцу (лорд Седрик Монруа)

Франциск и Себастьян — братья по отцу (сэр Гвейн Благородное Сердце, граф Ла Виконтесс Ле Грант дю Трюмон)

Франсуа и Себастьян — братья по матери (леди Индия, жена сэра Гвейна)

Гарет, он же Тринадцатый Принц Веридорский, он же Бастард Тьмы, он же Бесноватый, он же легендарный Страх и Ужас всея Веридора и северных земель в придачу, он же любовник/единственный для всех незанятых особ женского пола — брат-близнец великй королевы Пенелопы Веридорской, соответственно, дядя Франциска и Галахата + отец Франсуа

Леди Никалаэда, она же бывший василиск, она же сестра Великого Дракона, она же любовница/невеста для всех подряд — мать Франсуазы (отец, понятно, Франсуа) и Франциски (отец… а вот и неправильно, Себастьян))))

1.1

Услышьте! Услышьте, Великие Боги,
Того, кто взывает к Вам в дьявольском круге,
Венчаясь со сталью потоками крови,
Сжигая в молитве иссохшие губы…
Придите! Придите, Великие Боги,
К тому, кто, призыва слова повторяя,
Кинжалом ласкат запястья, ладони,
Багрянцем священные чаши питая…
Явитесь к нему полуясным виденьем,
Сиреневой дымкой в молочном тумане!
Явитесь нездешних ветров тихим пеньем,
К тому, кто окутан ночными тенями!
Испейте! Испейте, Великие Боги,
Его кровь из чаш Своих древних, священных!
Хмелейте! Хмелейте, Великие Боги,
От влаги, кипящей багровою пеной!

Огромный даже по демоническим меркам мужчина неспешно прохаживался вдоль длинного грота, устланного дорогущими восточными коврами, попеременно хмыкая себе под нос. А он все голову ломал, кто с завидным постоянством и наглостью, достойной лучшего применения, прёт у него ковры! Всякий раз сам себе клялся изорвать в клочья воришку, и дело даже не в самой краже. Просто ярость душила, доводя чуть не до спонтанного обращения, стоило неизвестному ловкачу увести прямо у него из-под носа трофей!

Как же он ухандокался много лет назад, в счастливую бытность наследником престола, когда, не жалея собственного горба, по ночам лично выносил эти приглянувшиеся шедевры восточных мастеров из посольства "дружественного" Порсула. Как же, дружественного! С такими друзьями врагов не надо, а отец все пытался наладить с этой шайкой налетчиков отношения! Уж сколько кровушки эти восточники у веридорцев попили, так что Тринадцатый Принц Веридорский справедливо рассудил, что эти чудные ковры — малая плата за тот моток нервов, что они намотали на кулак и чуть ли не с мясом вырвали, и "изъял" ткацкие изделия в пользу принимающего государства в своем лице. А поскольку операция была несанкционированная, пришлось все проворачивать ночью самому, а потом на голубом глазу врать родителю, что сие — щедрый дар гостей от всего их жмотовского сердца, и призывать в свидетели верную соратницу — сестру. А Его Величеству великому королю Веридора Персивалю Похотливому, в свою очередь, пришлось заливать восточному послу, вопрошавшему, у кого хватило наглости обожрать посольство, байки о диковинной веридорской моли таких размеров, что ни в сказке сказать, ни пером описать…

И вот оказывается, что все честно наворованное стянул его же племяш… Мда, если припомнить еще и все "подвиги" Галахата — Азизама, можно уже уверенно заявлять, что вороватость у Веридорских — черта семейная…

Вот так за размышлениями о характерных особенностях представителей своей славной фамилии легендарный Тринадцатый Принц Веридорский Гарет Бесноватый, обросший мифами и слухами один страшнее другого и в народе также известный как Бастард Тьмы, ожидал во всех смыслах высокого гостя. Мужчина, чья худощавая, длинная фигура обозначилась в проеме, служившим входом в бывшее тайное логово неуловимого Франциска и временное пристанище малышек Франциски и Франсуазы, был последним чистокровным выходцем из Хаоса, обременяющим мир людей своим существованием. Даже в человеческой ипостаси Великий Дракон выглядел существом мистическим и нереальным. Практически все, в чьих жилах бурлила кровь Хаоса, могли похвастать идеальной, в самом прямом смысле неземной красотой с очарованием плотоядного животного, и ей же испугать до леденящего ужаса в душе. А все потому что люди чуяли в "похожих на себя" хищников, издревле уважающих человечинку как деликатес. Великий Дракон не был исключением: аура чудовищной силы давила на всех окружающих, заставляя боязливо отшатываться и уносить ноги как можно дальше, молясь про себя, чтобы больше ни разу в жизни с этим кошмаром не встречаться. Не добавлял ему популярности и статус Палача Богов, являющегося исключительно с целью огласить и привести в исполнение приговор Высших Сил. Смертельный приговор.

Но когда Бастард Тьмы, сам слывший Страхом и Ужасом всея Веридора и северных земель впридачу, с пиететом относился к кому бы то ни было?

— А, Нарцисс! Чего так долго, я уж трижды померил сие обиталище шагами и высчитал в уме его площадь! — нарочно фамильярно обратился к Инквизитору Гарет, назвав по имени без "лорда", да еще и на "ты".

— Ты что, совсем ошалел, Бесноватый?! — недобро прищурился на него Великий Дракон, сдерживая в себе порыв задать трепку обнаглевшему демону. — Уж не думаешь ли ты, что я потерплю панибратство с твоей стороны?

— Да какие меж нами церемонии? — не проникся его тихой яростью Тринадцатый Принц Веридорский. — И это после того, как ты дважды примерялся клинком к моей шее, чтобы срубить наконец-таки мою буйную бедовую головушку?

— И с удовольствием срубил бы, если бы Богам не вздумалось в последний момент пощадить тебя! — досадливо поморщился Палач, вспоминая тот единственный раз, когда он был вынужден помиловать жертву, уже подставившую шею под его меч. — Видит Небо, если б ты не спас Никалаэду, послал бы…

— Мог бы разок и заглянуть к ней, сестра все же, — как бы между прочим обронил Бастард Тьмы.

Ответом ему было ледяное молчание и решительно поджатые губы. Значит, так и не простил. Конечно, это было не его дело, но Бесноватый все же попробовал еще раз:

— Нарцисс, послушай… да не зыркай ты так, драконище! Она тоскует по тебе…