Литвек - электронная библиотека >> ТонНика >> Самиздат, сетевая литература и др. >> Один день рождения >> страница 3
Света уже приготовила перекус: бутерброды, овощи и фрукты. Есть хотелось безумно – я и не думала что море так пробуждает аппетит – все было сметено за считанные секунды.

Потом мы просто валялись на песке, а Света нас обмазывала кремом от загара. Близнецов, правда, хватило минут на десять, и они опять полезли в воду. А я зарылась в теплый песок как ракушка, выброшенная волной на берег, и даже боялась думать о том, что скоро придется возвращаться в привычное болото. С пляжа в болото… это так грубо…

Света разговорилась с курортниками, которые присматривали за нашими вещами пока мы купались. Оказалось, что они приехали из Москвы на целый месяц, остановились в частном секторе. Их дочери 12 лет, и зовут ее Алина. Поначалу мы приглядывались друг к другу с осторожностью, соблюдая дистанцию, но, при этом, держались все ближе и ближе. Света надула нам пончик и мы отправились катать друг друга на волнах. Близнецы всячески пытались помешать этой затее, разгорелась настоящая морская баталия, из которой мы вышли победителями, а проигравшие удрали на надувном матрасе за пирс.

Выбравшись на берег и снова намазавшись кремом от загара, мы отправились за мороженым. А потом долго сидели на пирсе, свесив ноги и бросая в воду разноцветные камушки.

– Жаль что вы уезжаете – у меня здесь нет подруг, бывает довольно скучно.

– Как может быть скучно у моря?

– Все приедается – даже самое лучшее.

– Не все… просто мы перестаем ценить то что у нас есть.

– Это да… Вы приедете завтра?

– Боюсь что нет… я не смогу…

– Почему?

– Дел много. Надо за братьями присматривать, они маленькие – одному три, другому четыре года.

– А это не твои братья? – Она кивнула головой в сторону близнецов.

– Это дети Светланы, она учитель, я была в ее классе в начальной школе.

– А твои родители?

Я смотрела вдаль и молчала.

– Их, считай, что нет. Папа умер. Маме не до нас.

Мы помолчали пару минут, наблюдая за попытками близнецов нырять с матраса в пончик.

– Это не мои родные родители. Я приемная дочь.

Я опешила от этих слов. Вот эта очень любимая и явно любящая, прекрасно одетая девочка, с копной разноцветных косичек, такая спокойная, любезная, жизнерадостная … она приемная дочь?!

– Сложно поверить, да? Моя мама оставила меня в магазине «Ашан» когда мне было 6 лет. В моем рюкзаке была вода, яблоко, свидетельство о рождении и записка. Больше ничего. Я попала в детский дом. Там я провела почти два года.

Алина замолчала. Я ее не торопила. Потому что знала, что она продолжит свой рассказ.

– Потом появилась мама. Она пришла в наш детский дом работать учителем математики. Проработала месяц, уволилась. И забрала с собой меня.

Алина сморщилась, как будто съела что-то невкусное.

– Поначалу было очень тяжело. Мы долго подстраивались друг к другу, притирались. У мамы нервы не выдерживали, она очень расстраивалась. Папа был более терпелив и уравновешен. Мы подружились с ним быстрее.

Алина повернулась ко мне, посмотрела прямо в глаза.

– Они моя настоящая семья. Они любят меня не потому что и не за то что… у настоящей любви не должно быть причин. Я это знаю наверняка. Мир большой, в нем обязательно есть тот, кто тебя любит, просто он еще об этом не знает, потому что тебя не встретил. И ты об этом не знаешь. Пока.

Мы долго еще сидели на пирсе в ореоле соленых брызг. Наконец, Света помахала мне рукой, показывая на часы. Надо было собираться в обратный путь.

– Мне пора.

– Жаль, что ты не можешь остаться.

– Да, мне тоже. Может еще увидимся как-нибудь. Говорят, земля круглая.

– И маленькая. Мы живем в Москве в Кунцево, улица Бобруйская, 34, квартира 186. Найди меня, если будет нужна помощь. Запомнила адрес?

– Да. Спасибо тебе. Удачи!

Я повернулась и быстро пошла к Свете, не оборачиваясь и все ускоряя шаг. Почему-то безумно хотелось плакать. Мне казалось, что я держусь, а мокрая соль на моем лице – это морские брызги. Может быть, так и было?

Путь домой был совсем не такой как к морю. Не только потому что мы уезжали, как и остальные пассажиры – одни бабки по-прежнему курсировали между остановками – не только потому, что в автобус набилось как минимум в 2 раза больше человек, чем это возможно… не только потому, что сказка заканчивалась… Я изменилась – как минимум, стала на год старше. Теперь я точно знала что все не бессмысленно. У меня появилась вполне конкретная цель, и я продумывала план по ее достижению, стоя на одной ноге у дверей, которые открывались прямо на мою обгоревшую (несмотря на старания Светы) спину.

Когда мы наконец добрались до дома, солнце почти закатилось за горы, оставив горящие облака как послед дневного зноя.

– Лера, пойдем пить чай!

– Уже поздно – мне надо к мальчикам. Ваши вещи я постираю и завтра принесу.

– Не надо, это подарок. Носи с удовольствием.

Я обняла Свету. Мне так хотелось ей сказать, что я не получала подарков прекраснее, что это лучший день рождения в моей жизни. Но я ограничилась одним «спасибо» и пулей выскочила из подъезда, чтобы опять не пришлось скрывать слезы. Я не помню, чтобы до этого плакала слезами – рыдания давно уже были сухими и беззвучными, а сегодня – одна мокрота…

Я прошла мимо нашего дома – во дворе горел костер, слышались пьяные крики. Сам дом был темный и страшный – электричество отключили за неуплату еще зимой. Надо для начала проверить где мальчики – если еще у бабушки, нет никакой необходимости лезть в это пекло.

У бабушки на кухне горел свет – значит, мальчики у нее. Я аккуратно отодвинула ежевичный куст, который скрывал дыру в соседском заборе, сняла белые сандалии, бережно, подошва к подошве, сложила их в свою пляжную сумку и на цыпочках пробралась между грядками к сараю. Круассаны были за верхней балкой в самом углу, именно там, где я их припрятала. Кошка зарылась в сено вместе с котятами. Услышав меня, она призывно замурлыкала. Я оставила ей еще одни гостинец – на счастье – и выбралась из сарая, стараясь не шуршать пакетами.

На столе в летней кухне так и стояла коробочка. Я открыла ее – сережки были на месте. Действительно, выглядят как золотые. Если так, их можно продать, или обменять на что-то. Я сунула коробку в сумочку – пригодятся.

Выполз из будки сонный Крюк – соседский алабай. Он радостно завилял хвостом и начал тыкаться в меня своим мокрым носом. Будка у Крюка была ненамного меньше чем бабушкин дом. Бывали временя, когда я пряталась в этой будке по нескольку дней, Крюк не возражал. Но сейчас мне надо было спешить к бабушке и мальчикам.

– Прости, Крюк, мне надо идти.

Я ласково потрепала его по загривку и направилась к излюбленной дырке в заборе. Перед тем как выбраться на улицу, я обернулась. В сумраке белела фигура