ЛитВек: бестселлеры недели
Бестселлер - Стивен Кинг - Мозг Донована - читать в ЛитВекБестселлер - Юваль Ной Харари - Sapiens. Краткая история человечества - читать в ЛитВекБестселлер - Стив Харви - Поступай как женщина, думай как мужчина. Почему мужчины любят, но не женятся, и другие секреты сильного пола - читать в ЛитВекБестселлер - Малкольм Гладуэлл - Гении и аутсайдеры: Почему одним все, а другим ничего? - читать в ЛитВекБестселлер -  Коллектив авторов - История России и Украины (с древнейших времен до конца XVIII в.) - читать в ЛитВекБестселлер - Алексей Викторович Марков - Хулиномика. Хулиганская экономика. Финансовые рынки для тех, кто их в гробу видал - читать в ЛитВекБестселлер - Надежда Михайловна Кузьмина - Ведьма огненного ветра - читать в ЛитВекБестселлер - Айн Рэнд - Источник - читать в ЛитВек
ЛитВек - электронная библиотека >> Эрик Шеллер >> Ужасы >> Ассистент доктора Якоба

Эрик Шеллер
Ассистент доктора Якоба

В определенном возрасте человек перестает мечтать и живет воспоминаниями. Я остановился у кухонного окна с Вискерзом, свернувшимся в клубочек - у меня на руках. Его тельце вибрировало от беззаботного мурлыканья, так свойственного представителям кошачьей породы. Он никогда не тревожился о завтрашнем дне. Или о дне вчерашнем. Лишь бы в его миске не кончалась еда, имелось бы тепленькое местечко для спокойного сна, да птичьи трели за окном в качестве развлечения. Не думаю, чтобы ему было знакомо чувство разочарования.

К сожалению, я не настолько удачлив. Я знаю, что с каждым годом на оконном стекле, через которое сейчас смотрю на улицу, прибавляется копоти, а ветер, сотрясающий стекло, приносит только холод.

Зима и течение времени - вот два бича для моих костей.

Словно услышав мои мысли, полицейский внизу поплотнее запахнул куртку и поднял воротник.

И все же я еще помню то далекое время, когда первый зимний снегопад был великолепным актом мироздания, а холод не в силах был проникнуть даже под самую тонкую одежду. Словно мне снова восемь лет, и я бегу по тротуару, снежная поземка заметает мои следы, а дыхание вырывается густыми белыми клубами. Вот я поскользнулся на повороте к своему дому, но устоял на ногах и одним махом преодолел три шага, остававшиеся до входной двери. Даже не сняв куртки, я сажусь за стол, опускаю ложку в тарелку с томатным супом и откусываю почти половину сэндвича с салями. Щеки сначала покалывает от тепла, а потом они начинают гореть. Совсем рядом, за моей спиной, стоит мама, мой веснушчатый ангел-хранитель с рыжими волосами. Мама целует меня, благодаря за то, что не опоздал к обеду, а потом ставит на стол вазу с цветами.

- Ну вот, - говорит она и отступает на шаг, чтобы полюбоваться своей работой. - Тебе нравится?

Вот такая сценка при ослепительном свете давно минувшего зимнего дня сохранилась в моей памяти. Но здесь что-то не так; я больше не доверяю воспоминаниям.

Никаким воспоминаниям.

Но об этом я не стал говорить в недавней беседе с полисменом.


Одетый в штатское полицейский присел напротив меня на краешек расшатанного стула, поверх которого висело довольно потертое одеяло. В углу, под книжной полкой, притаился Вискерз и настороженно следил за незнакомцем, посягнувшим на его место.

Полицейский достал небольшой блокнот и постучал по нему обгрызенным кончиком шариковой ручки.

- Вы помните доктора Сэмюеля Якоба? - спросил он меня.

На лице полисмена был то ли шрам, то ли врожденный дефект, но уголок его рта так причудливо изгибался, что казалось, он постоянно ухмыляется.

В моих глазах он прочел явное непонимание и, наклонившись вперед, произнес чуть более громко и отчетливо:

- Доктор Сэмюель Якоб. Он проживал в Данбери, на Мейпл-стрит, двести двадцать четыре. В соседнем доме с вашим.

На меня пахнуло горчицей и солониной. Я все так же продолжал смотреть на полицейского, не понимая, о ком идет речь. Наконец вспомнил.

- Доктор Якоб! Но это же было лет пятьдесят назад, по крайней мере. Я был тогда еще совсем мал.

Опять воспоминания. Да, я был тем мальчиком.

И я действительно был знаком с доктором Якобом. Сомневаюсь, что знал его первое имя, а если и знал, то наверняка никогда к нему так не обращался - он был очень уважаемым человеком в те респектабельные времена. Доктору принадлежал самый большой дом в нашем квартале - просторное белое здание в колониальном стиле, возведенное в прошлом столетии. Однако, несмотря на немалое состояние, доктор жил один, без семьи. Возможно, это и послужило причиной его знакомства с соседским мальчишкой. Трудно было не заметить шумного молодого соседа. Я был только счастлив разделить с ним послеобеденные часы и выходные дни. Его дом был хранилищем книг и всяких презанятных вещиц. Но не это, и даже не драгоценная коллекция корабликов из дерева и слоновой кости, расставленная на книжных полках, даже не огромная фотокамера на треножнике привлекала меня в первую очередь. В довершение ко всему доктор Якоб увлекался садоводством. Он не был из тех простых любителей, которые копаются в земле на заднем дворе. У него имелась оранжерея, небольшой хрустальный дворец, примыкающий к дому, собственное заколдованное царство, скрытое от посторонних глаз густым кустарником живой изгороди. Там, среди орхидей, лилий и роз, я проводил бесчисленные часы, наблюдая, как доктор Якоб поливает, подрезает побеги и всячески ухаживает за хрупкими растениями.

В своем хобби он был подлинным художником и, вероятно, состоял членом многочисленных клубов цветоводов, а в его стеклянном убежище бесконечной чередой распускались диковинные цветы. Мне хорошо запомнилось изобилие красок, хотя сам доктор Якоб носил костюм унылого серого цвета. Но его подопечные не разделяли пристрастий хозяина и предпочитали такие яркие и чувственные краски, что при взгляде на некоторые орхидеи у меня почему-то вспыхивал румянец на щеках, а живот странно напрягался. На эти цветы я не мог смотреть подолгу.

Еще мне запомнилось, как доктор Якоб уверенно двигался среди растений, как бережно и уверенно орудовал садовыми ножницами и, вероятно в силу профессиональной привычки, сыпал латинскими названиями, хотя никогда не забывал назвать и второе расхожее имя цветка. Он захватывал пурпурный цветок средним и безымянным пальцами, остальные прижимал к ладони, а потом негромко произносил на незнакомом языке:

- Haemanthus coccineus. - Потом переводил взгляд на меня, едва достающего до его локтя, и пояснял: - А для тебя это кровавая лилия.

Помню ли я сейчас эти чужестранные названия?

Нет.

Зато я помню, как иногда его глаза на короткое время вспыхивали, словно от запретного наслаждения, когда ловкие пальцы срезали благоухающий цветок и продевали в петлицу пиджака. В такие моменты доктор Якоб и сам расцветал, поворачивался ко мне, выпячивал грудь и демонстрировал единственный яркий мазок краски на самой унылой из всех серых тканей.

Это была вполне понятная радость, и казалось, не существовало более сильного наслаждения для садовода-любителя.

Но случались и другие дни, когда доктор Якоб получал новые редкие растения, и тогда, глядя на него, можно было подумать, что для него поют ангелы небесные, - торжественно-широкая улыбка всепоглощающей радости буквально освещала его лицо.

Особенно прекрасными в оранжерее мне казались кусты роз. Они прибывали с обернутыми

ЛитВек: бестселлеры месяца
Бестселлер - Мэри Бирд - SPQR. История Древнего Рима - читать в ЛитВекБестселлер - Стиг Ларссон - Девушка с татуировкой дракона - читать в ЛитВекБестселлер - Роберт Фитцпатрик - Спроси маму: Как общаться с клиентами и подтвердить правоту своей бизнес-идеи, если все кругом врут? - читать в ЛитВекБестселлер - Карл Ричардс - Давай поговорим о твоих доходах и расходах - читать в ЛитВекБестселлер - Ю Несбё - Немезида - читать в ЛитВекБестселлер - Борис Григорьевич Литвак - Найди точку опоры, переверни свой мир - читать в ЛитВекБестселлер - Дик Свааб - Мы —  это наш мозг. От матки до Альцгеймера - читать в ЛитВекБестселлер - Халед Хоссейни - Бегущий за ветром - читать в ЛитВек