Литвек - электронная библиотека >> Михаил Леонидович Анчаров >> Современная проза >> Прыгай, старик, прыгай!

Михаил Анчаров Прыгай, старик, прыгай!

Таинственная история
Но тут запутавшийся в своих шпорах Дон Кихот падает. Неизвестный рыцарь уводит Дульцинею. Праздник продолжается.

(Из либретто к балету «Дон Кихот»)

От автора

В этой таинственной истории многие вещи так и остались непонятными. Например, куда исчез герр Зибель, откуда Минога узнала, что Васька — предатель, и куда Громобоев и Минога отправились после того, как на берегу расцвёл цветок. И многое другое.

Тайны, тайны… Но что поделаешь? У физиков есть понятие «чёрный ящик». Это устройство, принцип действия которого неизвестен, однако с ним работают. Я, например, не знаю, как устроен телефон-автомат, однако кидаю монетку и звоню.

Всё дальнейшее будет рассказано строго объективно.

Мне рассказали, я — вам. Моё дело — сторона.

Тайны, тайны, понимаете ли.


Бензоколонка на шоссе. Серый день.

Равнина. Высокое небо.

Вдалеке город.

Остановился грузовик. Вылез водитель. Пошёл отдавать талоны. Снял с крюка шланг. Начал заправляться.

Из кабины высовывается девичья физиономия:

— Дядя Паша, гляди…

Водитель обернулся и увидел: по шоссе приближалась странная процессия.

Шесть человек двигались к городу, играя в чехарду. И водитель подумал: откуда они взялись? Когда он ехал по шоссе, никого не было. А теперь, когда они таким манером допрыгали до бензоколонки, стало видно, что пятеро из них молодые, а шестой — пожилой человек в шляпе. Пот заливал его лицо.

— Алё!.. — окликнул водитель.

— Ну? — спросил первый прыгун.

— И давно вы так?

— Второй километр пошёл.

— Может, до города подбросить? — спросил водитель.

— Нам ещё километр скакать…

Потом скомандовал пожилому:

— Прыгай, старик, прыгай!

И вся команда удалилась по шоссе. Может быть, лучше было бы сказать «кавалькада». Нет, всё-таки «команда» лучше.

Внезапный порыв ветра поднял полы пиджака у водителя и завернул брезент на кузове.

— Что это ветер вдруг какой? — сказал водитель, влезая в кабину.

И машина покатила вслед за чехардой.


Ветер гулял по улицам городка, со всех концов которого была видна законсервированная стройка.

Однако дождя не было, и облака по серому небу плыли с нормальной скоростью.

Аверьянов говорил по телефону, а секретарша причёсывалась, когда в контору вошёл мужчина лет тридцати в хорошем пиджаке.

— А ты ему что? Что? — говорил Аверьянов. — А ты ему?.. Что? А ты ему на это скажи… Что? Что сказать?.. Не помню… А вот так… не помню… Пока ты тарахтел, я забыл… Что?.. Другой раз будешь умней… Да… А я умный… Да, умный… Я самый хитрый. А ты?.. Что?

— И долго он может так? — спросил вошедший муж чина.

— Весь день может, — ответила секретарша.

Мужчина положил руку на телефонную пупочку и прервал разговор.

— Что? — Аверьянов поднял голову.

— Остыньте, — сказал мужчина.

— Что такое? Что такое? Не мешайте разговаривать!

— Кирпич нужен? — спросил мужчина в хорошем пиджаке.

— Мне?

— Да.

— Мне не нужно.

— Поэтому вас и уволили, — сказал мужчина в хорошем пиджаке.

— Это когда ж это? — деловито спросил Аверьянов.

— Сейчас, — сказал мужчина. — Барышня, печатайте… Я буду диктовать.

— Что такое? Что такое? Кто вы такой?

— Приказываю: Аверьянова Н.И. за развал работы, — сказал мужчина.

Аверьянов подскочил:

— Да вы кто такой? Я вас спрашиваю! — Он подчеркнул «вас».

— Запоздалый вопрос… — сказал мужчина. — А также за систематическое уклонение от своих обязанностей с работы снять… Начальник строительства… Подпись… Число сегодняшнее… Можете называть меня просто «директор».

Секретарша испуганно гремела на машинке. Аверьянов тоже наконец испугался и обещал жаловаться.

— Приехали, не разобрались, — сказал он. — Не того ударили, товарищ директор…

Разве ему здесь развернуться давали?.. А директор — человек столичный, и ему не понять.

— А если бы дали развернуться? — спросил директор.

— Тогда бы все увидели, кто такой Аверьянов!

Тогда директор сказал, что принимает его на работу, и велел секретарше писать новый приказ. Потом эти два приказа он взял себе на будущее, которого мы не знаем, и спросил, нужен ли Аверьянову кирпич.

— Да господи! — закричал Аверьянов. — Позарез!

И директор велел ему выписать командировку, сам же ушёл, предварительно показав документы и предложив начать жизнь сначала.

— Это можно, — сказал Аверьянов.

Когда за директором захлопнулась дверь, Аверьянов сказал:

— Пижон… Ты ещё не знаешь, как Аверьянов работает…

— Напугал до смерти, — сказала секретарша.

— Пижон, — сказал Аверьянов. — Пижон.


Перед будущим начальником будущего строительства лежал город.

Небольшой, домашний, где-то уютный, в чём-то захолустный, периферийный, приземистый, уходящий в прошлое, доживающий свои неинтересные дни и лениво грезящий о перспективах.

Но городок ещё не знал, что его ждёт, а директор знал.

Ему было уже за тридцать два года, и ему не нравилось название его должности — начальник строительства. «Начальник» похоже на начинающего, «руководитель» лучше, но тоже вроде вожатого, который за руку водит. Ему нравилось, чтобы он был «директор».

И городок не знал, что к его воображаемым стенам подошёл директор, у которого в мозгу кипели директивы. Городок застыл в бессистемности своего развития, и потому теперь его ожидали крутые повороты. Полузаросшая речка. Костёр на берегу. Примелькавшиеся очертания полудеревенских домов (низ — каменный, верх — деревянный), имевших традицию, но, как думал директор, явно не имевших истории, стеклянное кафе при дороге, модерное для этих мест, застывшая стройка какого-то несостоявшегося завода и сушь, тишь и шёпот камыша. Облака до горизонта.

— Ладно, — сказал директор сам себе. — Немножко увольнений для начала и много кирпича, бетона, самосвалов, железных конструкций, приезжих людей, новых замыслов в русле генерального плана и ритм, ритм.


Полтора института позади, все мальчишеские увлечения второй половины века, неудачная женитьба на чьей-то дочери и опыт практической работы в развивающихся странах. Война знакома по кинофильмам и периодической печати, грехов ещё нет, энергии — на две биографии. На дне души — болевая точка, ну а с другой стороны, может быть, без любви-то и лучше.

— Ладно, — сказал директор. — Ладно. В конце концов, речка здесь есть. Построю катер со стационарным мотором, камыши надо будет убрать, а русло выпрямим — соберём энтузиастов