такой пример, как бывшее раньше в ходу запугивание маленьких детей: пугали трубочистами, медведями, чертями… Я помню, как я в детстве боялась медведя, который якобы заглядывает в окна, и как боязнь медведя довела меня, шестилетнего ребенка, до галлюцинации. Мне стоило громадных усилий воли, чтобы лет двенадцати отучить себя от боязни вечером глядеть в окна. Конечно, я знала, что в Питере на третьем этаже никакой медведь заглянуть в окно не может, а все же глядеть в окно стоило мне такой нервной затраты, о которой никто не мог даже предположить. Но не меньшее впечатление произвел на меня, четырехлетнюю девочку, разговор с няней — подростком лет четырнадцати, Людой, которая укоряла меня за то, что я бросила на пол подаренную мне кем-то нарядную куклу, в то время как ее сестренка никогда не видела куклы. Не видела куклы! Взрослые не обращали внимания, что я спрашивала всех ребят, с которыми встречалась в первый раз: «Ты видела когда-нибудь куклу?» Зато взрослых удивляло мое отношение к Люде.
Как-то позднее мать рассказывала, как, войдя в детскую комнату, она застала такую картину: Люда лежит на ковре и сладко спит. Я сижу около нес тихо-тихо, и когда мать вошла, я погрозила ей пальцем: «Тише, тише! Люда спит!» Мать рассмеялась: нянька спит, а четырехлетняя девчурка ее сторожит.
Но как же могло быть иначе: ведь сестра Люды никогда не видела куклы!
Когда мне было лет шесть, мы зимой с отцом и матерью ехали в помещичьей кибитке где-то по Новгородской губернии. Ямщик опрокинул сани с пустым гробом, который вез напившийся с горя крестьянин, не захотевший свернуть с дороги. Собралась вся деревня. Ямщика избили, кровь текла у него по лицу. Нас приняли за помещиков, и вся деревня ругала проклятых бар и обсуждала, утопить нас в проруби или нет. Я как-то не очень испугалась тогда, очевидно, не понимала до конца, что значит утопить в проруби, не помню, почему нас не утопили, но на всю жизнь запомнились слова отца: «Вот она, вековая ненависть крестьян к помещикам! Так бы и утопли, ни один человек не двинулся бы на защиту». Эти слова отца я поняла потому, что слышала много рассказов матери, слышала о жестоком обращении помещиков с крестьянами, с крепостными.
Мать служила гувернанткой года два в семье одной помещицы, и на нее, восемнадцатилетнюю девушку, воспитанную в институте вдалеке от жизни, произвело неизгладимое впечатление жестокое обращение с крестьянами. Конечно, слова отца я поняла тогда, вероятно, весьма первобытно, вернее, совсем не поняла, но они запечатлелись у меня в памяти, и много раз потом я их вспоминала, и до сих пор вся картина эта стоит у меня перед глазами.
Таких впечатлений много; когда вспоминаешь их, понимаешь, какое влияние они имели на мое последующее развитие.
Католическая церковь прекрасно знала силу впечатлений раннего детства и потому всячески старалась как можно сильнее влиять на ребят. Мне запомнилась одна сцена.
Жили мы в Париже. Как-то встала я на рассвете и подошла к окну. Что же я увидела? По улице в глубоком молчании шествовала похоронная процессия. Хоронили воспитанницу католического приюта.
Все девочки, в том числе и девочки дошкольного возраста, были одеты в саваны, держали в руках зажженные свечи. Вся эта инсценировка была жуткая. Можно представить себе, какое впечатление на всю жизнь оставила эта процессия у малышей!
Католическая церковь не жалеет денег на детские приюты, устраивает их бесплатно, уговаривает родителей отдавать им детей на воспитание. Некоторые родители думают, что они «потом» перевоспитают по-своему своих ребят, они забывают, какое разлагающее значение имеют подобные впечатления раннего детства.
По пути католической церкви идет большинство детских садов буржуазных стран, воспитывая с раннего детства детей рабочих в духе послушания, терпения, умения угождать начальству.
Наши детские сады идут по другому пути, но часто у воспитательниц не хватает умения, они часто, как и большинство родителей, меряют ребят на свой аршин, не учитывая возрастных особенностей. Необходимо знать тот материал, над которым работаешь. Необходимо знать возрастные особенности ребят. Без знания возрастных особенностей ребят можно оказаться в положении грибоедовского героя: «Шел в комнату, попал в другую».
1939 г.
ЛитВек: бестселлеры недели
