что автор нарочно сдерживает и контролирует себя. Таким образом, в результате этого сотрудничества появилась книга, одновременно и достоверная, и соответствующая энциклопедическому дидактическому жанру. В общем и целом все условности были соблюдены.

Видимо, находясь под влиянием опытного обработчика текстов (Рустичелло), произведение теряет оригинальность, проигрывает в занимательности. Умолчать об этом нельзя. Если читать внимательно и изучать книгу Марко, то становится ясно, что она соответствует идее, которая была в нее заложена первоначально. Личность венецианца Марко, хлебнувшего за свою жизнь достаточно лишений и приключений, позволяет ожидать красочного и увлекательного, а главное — достоверного рассказа. Но ожидания не оправдываются. Что касается красочности изображения, то Рубрук оставил Марко далеко позади. Кстати, он смог сохранить своеобразный стиль письма и сумел передать в своем произведении личное отношение к происходящему.

«Описание мира» в ряду других произведений

Принесла ли книга успех своему автору? Что она дала ему при жизни? Практически ничего. Это пример бесспорной, но запоздавшей творческой удачи.

Сразу после появления книга не ставится в один ряд с произведениями, которые раскупали или рекомендовали как важнейшую или значительную новинку.

Исследуя судьбу книги, Генри Юл обнаружил самые разнообразные цифры и факты. Огромное число копий распространялось с начала XIV века, но не на итальянском, а скорее, в сокращенной версии на латинском языке. Одна версия составлена Пипино, венецианским ученым, автором «Хроники». Некоторые места этой книги — такие, например, как рассказ о Старике-горце и о татаpax, — говорят о том, что ее автор был под впечатлением от книги Марко Поло. Помог ли этот, уже известный, автор распространению труда своего соотечественника, чтобы привлечь внимание к своей собственной книге и позаимствовать у него новые сюжеты для своих историй или сказок?

В библиотеках сохранилось около 80 рукописей «Описания мира».

Это немало. Но сравним: «Божественная комедия» сохранилась в 500 экземплярах; существует 63 копии короткого рассказа Одорика де Порденоне. «Сокровище» Бруно Латинского — ничем не примечательное произведение, простейшая компиляция, составленная из уже известных рассказов и историй, очевидцем которых он вовсе не был, использует те же цифры, которые приведены в книге Марко Поло.

Даже «Книга чудес» Джона Мандевилля была в свое время гораздо более распространенной, чем «Описание мира».

Конечно, нас теперь это удивляет: все авторы, гордившиеся своими рассказами о Востоке или Китае, практически никогда не делали ссылок на Марко Поло как на бесспорного очевидца. и даже самые авторитетные из них, кажется, его не читали.

Мы можем встретить его имя рядом с именем армянского князя Хетума при описании татар, племен кочевников, живущих в Азии, у Джованни Виллани. Пьетро де Альбано, врач и знаменитый философ, в научном труде под названием «Conciliatore» («Conciliator differentiarum philo-sophorum precipueque medicorum»), получившем широкое распространение в Италии как на классической, так и на разговорной латыни, ссылается на наблюдения Марко Поло за небесными светилами, о которых последний вовсе не упоминает в своей книге. Пьетро де Альбано говорит, что лично знал великого путешественника и приводит разговор, во время которого Марко якобы описал ему созвездия Южного полушария, особенно то, что похоже на ковш с большой ручкой, которую Марко даже зарисовал. Поло описал ему Южный Крест как неяркое небесное светило («lumen modicum»). Это — «фрагмент облака», хорошо известного морякам и мусульманским астрономам и часто называемого впоследствии Магеллановым Облаком. Эти наблюдения интересны, но не новы; и уж во всяком случае впервые появились не в «Описании мира».

Данте не упоминает в «Божественной комедии» ни Китай, ни венецианца. Еще более показательно молчание Марино Санудо, который рассказывает о Востоке, Азии и «Истории монголов» Хетума — он вовсе не упоминает о путешествии своего соотечественника.

И даже самый знаменитый автор того времени, Франческо де Барберино (1264–1348), написавший известный трактат «Del Reggimento е de’ Costumi delle Donne», в котором, конечно же, говорится о китайской империи, ни словом не упоминает об «Описании мира».

Таковы превратности судьбы… Имя и книга абсолютно незаслужено игнорируются. Может показаться, что книга Марко Поло гораздо больше привлекала внимание «романистов», поэтов и других компиляторов, чем истинных ученых той эпохи.

Джакопо ди Акви в своем трактате «Картины мира», традиционном по форме и духу, берет отрывки и истории из книги Марко Поло, но располагает их крайне беспорядочно, совершенно запутывая смысл: «Татары, когда спустились с гор, избрали себе царя, сына священника Жана, в народе называемого Старик-горец…». Потрясающе смелое сокращение… Заимствования куда более рациональные мы находим в знаменитом романе «Романы Бодуэна де Себура III, короля Иерусалима» («Li Romans de Bauduin de Sebourc III roy de Jherusalem»). В нем приводится большое количество отрывков из «Описания мира»: о Старике-горце, о халифе мусульман, о городе Самарканде и даже об аббате из Сент-Бертена по имени Жан де Ипре или Жан де Лэй. Он был собирателем рассказов о путешествиях и переводчиком многих из них. В «Хронике», написанной около 1350 года, о заслугах Марко Поло и говорится о его приключениях — случай уникальный для того времени.

Мы склоняемся к тому, что «Описание мира» приобрело известность как традиционный «придворный рассказ», сравнимый с рыцарскими романами и энциклопедическими трактатами. Это, конечно, «заслуга» Рустичелло ди Пиза.

Книга обязательно должна была быть в библиотеках знатных сеньоров, князей и монархов, являясь одним из модных произведений. Увлекательное повествование, богатое прекрасными описаниями военных баталий и всевозможных чудес — все это удовлетворяло модные вкусы и привлекало меценатов. Изучение фондов библиотек, сохранившихся до наших дней, показывает, что у всех правителей и князей Италии (а еще более — Франции) книга занимала почетное место среди прекрасно изданных и переплетенных томов, украшенных миниатюрами. Они, можно сказать, даже являлись предметами роскоши и сами по себе уже представляли ценность. У Карла V книга была в трех экземплярах, все три — на французском языке. Одна из них, «прекрасно оформленная и украшенная миниатюрами», была отделана золотым сукном и стоила 15 су (второй том стоил 10, а третий — 12 су).

Как же осуществлялось издание новой книги? Она была известна в разных переводах и под разными названиями, среди которых есть и