Филип. К. Дик. Особое мнение

Особое мнение

Мне всегда казалось, что вселенная в принципе мне враждебна. Что я какой-то не такой и все время оказываюсь не на своем месте… словно меня изготовили в другом мире, а по ошибке поместили сюда. Как-то так. Я поворачивал — а она заворачивала. А я вечно болтался, как неприкаянный, потому что было во мне что-то не то. В общем, плохо мы со вселенной сочетались, плохо.

Еще я постоянно боялся, что вселенная возьмет и поймет, что я в ней чужой. А когда поймет, отреагирует вполне ожидаемо — прихлопнет, как муху. То есть с ее-то стороны — ничего личного, просто реакция на раздражитель такая. А когда ты не такой, как все, плюс вселенная чужих не любит, жить становится крайне неуютно.

Но в этом году я вдруг понял, что все совсем не так. Да, вселенная чувствует не таких, как все, но на самом деле она хочет с тобой подружиться. И теперь я не ощущаю себя чужаком.

Из интервью с Филипом К. Диком, 1974 год (цит. по «Only Apparently Real»)

Джеймс Типтри-младший Откуда вы знаете, что читаете именно Филипа К.Дика? (How Do You Know You're Reading Philip K. Dick?)

Ну, прежде всего, наверное, из-за того, что у него очень странные вещи. Они всегда у него были странными — и остались странными, И из-за этого я тщательно проглядывал все каталоги научной фантастики — не вышло ли у Дика чего нового? Есть такое выражение: «Такой-то думает не как все». Вот это прямо про Дика сказано. Ты читаешь рассказ и абсолютно не можешь предугадать, что будет дальше. 

А ведь герои у него вполне обычные люди: разве что попадется типичная для его вещей безумная вопящая во весь голос дама (причем автор неизменно хорошо относится к подобным героиням). Обычные люди в диких, ни с чем не сообразных ситуациях: если уж начальник полиции — то в помощниках у него бормочущие чепуху провидцы-олигофрены, а если фабрика показана — то такая, что сама себя воспроизводит и мир захватывает. На эффект странности работает и тщательность, с которой Дик вписывает своих персонажей в мир, — обычно авторы не уделяют внимания подобной детализации.

Сами подумайте: сколько вы читали фантастических рассказов, в которых описывается, кем работает герой? Просто так описывается, пока сюжет не пошел? Максимум вам скажут, что герой — член экипажа космического корабля. Или ученый. Ну или Молодой Вертер. А вот Дик все расскажет прямо на первой странице. Хотя это и не совсем так в отношении рассказов, собранных в этом сборнике, — я специально перечитал и проверил, — но ощущение, что герои только и делают, что думают о своих делах и работе, пронизывает все романы. Персонажи Дика — люди весьма приземленные. Например, нам показывают героя, который торгует антиквариатом. Вот к нему попадает очередная диковина — и он тут же начинает размышлять, как ее ловчее продать. Мертвые заявляются в сюжет, чтобы дать парочку ценных советов по ведению бизнеса. Дик весьма озабочен такими деталями и никогда не упускает возможности продемонстрировать читателю, чем и как его герои зарабатывают на хлеб насущный. Вот такая фирменная «зернистость» изображения его реальности — отличительная черта стиля.

Другая примета стиля — дерганые диалоги. Я так и не смог для себя решить, реалистичный у Дика диалог или абсолютно нереалистичный. К тому же — люди у него не столько разговаривают, сколько обмениваются монологами, которые продвигают сюжет или проясняют для читателя какие-то Детали ситуации.

Кстати, о ситуациях: да, у Дика они такие, что ни с кем другим не перепутаешь. Его «сюжеты» ни на что не похожи. Если Дик пишет рассказ о путешествии во времени, будьте покойны, что сюжет вывернется так, что вы забудете собственно о путешествии во времени. Скажем, главное фанттехническое диво окажется совсем не главным, и его упомянут, рассказывая, к примеру, о перипетиях избирательной кампании.

Всякая связь между Диком и помешанным на технических детальках автором-фантастом представляется мне более чем случайной. Конечно, я не чужд оптимизма и допускаю, что, наверное, Дик в курсе, что происходит, когда шнур от лампы втыкают в розетку, а потом ее включают. Но не более: технология, наука Дика особо не интересуют. Точнее, его интересует наука, занимающаяся другими технологиями — тем, как устроена и работает человеческая душа. Иными словами, психология, замешанная на толике сверхъестественного — я имею в виду всех этих псиоников и мутантов.

Из других красот бестрепетно назову умение изображать тотальную гибель и вымирание человечества. Дик рисует совершенно уникальные по силе воздействия картины гибели цивилизации. Одну такую вы увидите в этом сборнике. А среди апокалиптических ужасов вы часто можете встретить других представителей типично диковской фауны — зверьков.

Зверьки — это мутанты. Или ожившие маленькие роботы. Как они возникли — непонятно. Просто их время от времени замечают герои. И чем же зверьки занимаются? Выживают, как и все остальные. Воробушек мерзнет и поплотнее закутывается в какую-то тряпку. Из норы высовывается крыса-мутант — она вынашивает планы кое-что построить и присматривает место. И вот это ощущение, что жизнь непрерывна, что она всегда заставит тебя что-нибудь предпринять, над чем-то работать внутри ландшафта, где каждая деталь значима и живет своей жизнью, — это очень по-диковски. Чувствуется в этом что-то вроде сочувствия, эмпатии, которую тянет заподозрить в авторе безжалостных рассказов и беспощадных сюжетов, хотя Дик никогда не выказывает этого сочувствия прямо. Но отблеск любви — пусть краткий, почти сразу гаснущий и едва заметный, — он явен, и именно за него мы любим и помним мрачные пейзажи, которые рисует Филип К. Дик.

Джеймс Типтри Дж.

1987

Автофабрика (Autofac)

I

На обочине дороги стояли трое мужчин. Они ждали. Нервничали. Курили, принимались бродить туда-сюда, сердито вороша траву. Над бурыми от зноя полями ярилось полуденное солнце, блестели ровные ряды пластиковых домов, на западе дымкой заплывали горы.

— Пора уже, — проговорил Эрл Перин, нервно сплетая пальцы. — Время от загрузки зависит — плюс на каждый дополнительный фунт полсекунды.

Моррисон желчно пробурчал:

— Ты еще график начерти… Сил моих нет уже… Расслабься и жди.

Третий мужчина молчал. О’Нил приехал из другого поселка, Перина и Моррисона знал не то чтобы очень хорошо, и ему не хотелось вступать в дискуссию. Он просто нагнулся и принялся перебирать бумаги, приколотые к алюминиевому планшету. Под лучами беспощадного солнца на его смуглых волосатых руках выступили бисеринки пота. О’Нил поправил на носу очки в роговой оправе. Худой, жилистый, с растрепанными седыми волосами, он выглядел старше своих спутников, несмотря на спортивную одежду — слаксы, рубашку-поло и ботинки на толстой каучуковой подошве. Ручка резво бежала по бумаге, металлически отблескивая в солнечном свете.

— Что это ты пишешь? — проворчал Перин.

— Регламент работ расписываю, — мягко ответил О’Нил. — Лучше сейчас все систематизировать, чем потом тыкаться наугад. Надо четко представлять себе, что сработало, а что нет. В противном случае так и будем ходить кругами. А главная проблема — это обратная связь. Во всяком случае, так я это вижу.

— Обратная связь — проблема, точно, — низким, глубоким голосом отозвался Моррисон. — Мы с этой штукой никак не можем наладить контакт. Появляется, забирает груз — и до свидания. А что оно там делает, что про это думает — неизвестно.

— Это же машина, — встрепенулся Перин. — Она же мертвая. В смысле, слепая и глухая!

— Но она же как-то контактирует с миром, — заметил О'Нил. — Значит, обратная связь возможна. Наверняка она отвечает на какие-то семантические стимулы. Мы просто должны их вычислить, вот и все. На самом деле заново открыть. Отыскать нужные десять слов из миллиарда.

И тут послышалось низкое гудение. Все трое разом замолчали и поглядели вверх — настороженно и тревожно. Оно вернулось с готовой

ЛитВек: бестселлеры месяца
Семь навыков высокоэффективных людей: Мощные инструменты развития личностиЕретикДрайв: Что на самом деле нас мотивируетБудешь торт?JavaScript. Подробное руководство, 6-е изданиеКак стать популярным авторомТайная опора. Привязанность в жизни ребенкаМозг. Инструкция по применению. Как использовать свои возможности по максимуму и без перегрузок