Тень воина. Иллюстрация № 1

Владимир ПЕРЕМОЛОТОВ ТЕНЬ ВОИНА (Талисман «Паучья лапка» #4)

Глава 1


Тень воина. Иллюстрация № 2

Кто-то там стоял!

Наверняка!

Правда темно было, хоть глаз коли, но Комар чем угодно мог поклясться и положить на отсечение любую — на выбор палача — часть любимого тела — стоял там кто-то!

Спроси его кто, что он там такое углядел — не сказал бы, но чутьё на опасность, которое ещё никогда не подводило, не давало сделать оставшиеся до стола с ковчежцем несколько шагов.

Может быть, запах человека почувствовал, а может тепло — не понять, но уверен был, что сунься он двумя шагами дальше — и плохо ему будет… Так плохо, что…

Разбойник представил, что случится, если он всё же сделает эти шаги, остановился, и почувствовал, что душа наполняется липким страхом. Мысль шмыгнула во вчерашний день, когда только собирались сюда в непрошеные гости.

Если б лес вокруг, или дорога, пусть даже та, что мимо кладбища…Холодок скользнул по спине вверх и задержался в голове дурной мыслью.

Так ведь где та дорога…

Оно и понятно. Откуда ж ей тут взяться, дороге-то, посреди княжеских хором?

Разбойник переступил с ноги на ногу, передёрнул плечами, сбрасывая с себя гадостное чувство близкой опасности, сжал кулаки, набираясь мужества. Три шага. Всего три! Раз, два, три… Только мысль вильнула как рыба и ушла в сторону. Осколки других, недодуманных мыслей, побежали как круги по воде.

Лом этот ещё… Он вспомнил про лом, и зубы сжались до боли в скулах, и ногти впились в ладони.

Зачем? Зачем?? Зачем???

Всё вокруг было не так! Не так и некстати! Приметы ясно говорили… И петух, и малиновый куст, что дорогой встретили, и туча, на медведя похожая… Всё говорило, что не за своё дело взялись, ох не за своё…

Он вздохнул, ладонью размазал пот по лицу. Говори, не говори, думай, не думай а вот ты тут и всё! Дело надо делать, а не отказываться.

Только как тут откажешься, если столько денег обещано? Не врёт же, наверное, атаман. С такими деньгами и из леса можно выйти, корчму открыть или вовсе постоялый двор. Да что там двор! Всё можно будет! Всё! Золото! Жемчуг!

Он моргнул, и взгляд его упёрся в темноту.

Вот он, ведь, ковчежец-то, рядом. Только четыре шага вперёд, даже нет. Два. Два больших шага вперёд, в нишу, сделать, да руку протянуть…

Он представил, как делает эти шаги, и спину словно морозом осыпало. Страшно… Гибель… Боль…

Позади осторожно ворохнулся Ерпил, прошептал в затылок.

— Что?

Стараясь не потерять еле видный в полутьме стол, едва шевеля губами, Комар ответил:

— Есть тут кто-то…

— Где есть?

— Впереди.

Он и ещё что-нибудь добавил бы, было что, но губы страхом запечатало. Слушают же гады! Каждое слово подслушивают! Ерпил не стал сомневаться и переспрашивать — слава Богам знали друг друга не первый год. Он осторожно втянул в себя воздух. Комар, глядя на него, тоже глубоко вдохнул. Так и есть, не подвело чутьё! В воздухе отчётливой горечью вился дымок горелого масла.

Мысли побежали, словно подстёгнутые кони. Пахло горелым маслом, а вот огня не было. Значит, он горит где-то, невидимый… А невидимого огня не бывает… А раз невидимого огня не бывает, то наверняка это огонь самый обыкновенный, только кто-то его скрыл… А раз так, то сидит где-то рядом этот неведомый «кто-то» и наверняка руку на мече держит. А когда это хорошим кончалось, если кто в темноте, с мечом прятался?

Сзади неслышно подошёл атаман.

— Что встали?

— Маслом горелым пахнет, — шепнул Комар.

— Неприятностями… — подтвердил Ерпил.

Атаман не устрашился, хмыкнул сомнительно. Ерпил подумал, что тот из-за безумной своей храбрости, сам сейчас сделает эти страшные шаги и дёрнул его за рукав…

— Кто-то есть там. С огнём сидит.

Плохо он об атамане думал. Чтоб самому вперёд идти у него и в мыслях не было. Вожак раздвинул их и подтолкнул Ерпила вперёд.

— Ну и что с того, что с огнём? Если и есть кто, так тот спит. Я им сам этой вот рукой в вино сонного зелья подсыпал.

Комар закивал. Зелье атаману Мазе дал колдун, что сулил за этот ковчежец немерянные деньги. Зелье и ещё два горшочка, что, как говорил колдун, из любой беды выручат… Горшочки те сейчас были у атамана за пазухой. Только какая вера колдуну? Он-то там где-то, а ты тут… А впереди темно и прячется кто-то…

Ох, грехи наши тяжкие…

Атаманова рука упёрлась в затылок.

— Давай!

Не посмев ослушаться, Ерпил сделал несколько шагов вперёд и протянул руку к ковчежцу. Комар, устыдившись страха, шагнул, было за ним, но атаман остановил его, положив руку на плечо.

Решётка упала неожиданно мягко, почти бесшумно. Ерпил дёрнулся назад, но она уже отделила его от всех остальных.

— А-а-а! — взвыл он в голос не столько от боли, сколько от ужаса. — А-а-а-а!

Крик пронзил тишину словно копьё — снежный сугроб. Ерпил развернулся и ещё раз, уже грудью ударился о железо, но то только презрительно звякнуло — мол куда уж тебе, худосочному… Железа князь не пожалел — прутья были толщиной в руку и крепкие — ни ржавчины тебе ни окалины. Поперёк их соединяли два бруса, даже, пожалуй, потолще. В мгновение вспотевшими ладонями разбойник ухватился за решётку.

— Помогите!

— Заткнись! — бросил Мазя. — Молчи, урод.

Ерпил поперхнулся готовым сорваться с губ позорным криком.

— Счастья своего не понимаешь. Раз туда попал, так тебе двойная доля будет. Ковчежец доставай.

Атаман сказал это спокойно, словно и не случилось ничего и каждый из разбойников вдруг понял, что он и эту случайность предусмотрел, и что прямо сейчас, на глазах у всех, он вытащит неудачника из клетки, как бывало, вытаскивал из других неприятностей. Желая как можно быстрее выбраться из ловушки, и не смея ослушаться, Ерпил в два шага добрался до стола и схватил шкатулку. Внутри что-то брякнуло. Его руки дрогнули, и он чуть не выронил ковчежец.

— Раззява, — покровительственно пророкотал атаман. — Я те уроню… Тащи её сюда.

Вот в его голосе не было ни страха, ни ожидания неприятностей. Спокойный такой голос, внушающий уверенность в будущем, словно предвидел он всё, что было и всё, что будет. Ерпил подошёл к решётке.

— Давай.

Атаман протянул руку сквозь прутья. Ерпил на шаг отступил, прижал находку к груди.

— А я? Я как же?

Мазя посмотрел на него тяжело и под этим взглядом разбойник, словно лишившись разума, протянул атаману ковчежец. Атаман раскрыл его, усмехнулся. Внутри было именно то, за чем они шли сюда, все, как говорил колдун.

Он сунул шкатулку за пазуху и достал оттуда один из колдовских горшочков. Раскрыв глаза Комар смотрел на него, ожидая колдовства, что размечет решётки, но атаман распорядился по-своему. Подержав горшочек, он вернул его назад, за пазуху.

«Не захотел, видно, на такую малость колдовство тратить.» — подумал Комар, переживая дурную радость от того, что это Ерпил стоит там, а не он. — «Ну конечно… Таких как Ерпил много, а колдовство — одно…»

Ерпил тоже понял, что это значит, и в страхе попытался протиснуться сквозь прутья, но ничего у него не вышло. Решётка только чуть скрипнула, там, где рукоять ножа, висевшего на поясе, задела за поперечину.

— За что я тебя люблю, дурака, так это за доверчивость.

Разбойник стиснул зубы. Черниговский князь — не Журавлёвский Круторог, лютовать понапрасну не будет, но и особенной любовью к разбойниками он тоже не отличался. Убьёт или искалечит. Что ж… Видно Судьба…

Страх пробежал по лицу, превращаясь в тупую покорность.

Атаман усмехнулся.

— И за преданность, конечно.

Сгрудившиеся позади разбойники слушали разговор, гадали, как поступит атаман, правда голос никто не поднимал. Мазя посмотрел на них