Станислав Минин КАМЕНЬ

Глава 1

— Что предлагаешь делать? — спросил высокопоставленный чиновник у своего приближенного.

— Оставить всё как есть, мой господин, и постепенно подталкивать к нужным решениям. Молодой человек поступил в МИУ, сейчас нам его будет контролировать гораздо проще. — ровным голосом ответил внешне ничем не примечательный человек.

— Хорошо, я согласен. Доклад каждую неделю. — хозяин кабинета давал понять, что аудиенция закончена.

Помощник понял всё правильно, молча поклонился, и покинул роскошный кабинет.

* * *

Фу-х, ну наконец-то, начинается новый этап моей жизни, и не абы где, а в столице Российской Империи — городе Москва!

Мне всегда нравился этот город своей суетой, живостью, шумностью, чем отличался от сонного Смоленска, недалеко от которого, в фамильном поместье князей Пожарских, я прожил все семнадцать лет своей жизни. В Москве приходилось бывать три раза в год, летом — на дни рождения моих деда и бабки, князя и княгини Пожарских, и зимой — на Новый Год, в их родовом особняке в Пречистенском переулке.

— Барин, ты чего замешкался-то, садись давай, поехали уже… — дядька Прохор, мой наставник и воспитатель, самый близкий мне человек, высунулся из окна «Нивы».

Я ещё раз окинул взглядом огромное здание МИУ — Московский Императорский Университет на Воробьёвых горах, самый престижный ВУЗ страны, один из лучших университетов мира, и направился к машине.

— Ты чего, насмотришься ещё за пять лет, надоесть успеет… — ворчал Прохор, выруливая со стоянки университета.

Было ему пятьдесят два года, выглядел он максимум на сорок, глядя на его сухощавую фигуру и простоватое лицо, никто бы не подумал, что за плечами Прохора участие в одной большой войне России с Китаем, и масса мелких родовых войн на территории России в дружине князя Пожарского. Да и его боевой ранг — воевода — на лбу написан не был.

Когда мы подъехали к особняку Пожарских, я, в который раз, буквально заставил себя не поморщится. И было из-за чего. В этом доме меня не любили, считали виновником смерти моей матери — княжны Елизаветы Михайловны Пожарской, которая умерла от осложнений после родов. Не надо много ума понять, что родила она меня. Так что маму свою я никогда не видел, бывал лишь на её могиле, в фамильном склепе Пожарских на Новодевичьем кладбище Москвы. Замужем мама не была, забеременев неизвестно от кого в свои восемнадцать лет, и была сослана семьёй в Смоленское поместье на четвёртом месяце беременности, чтобы избежать позора. В этом поместье через пять месяцев я и родился. Крестили меня Алексеем, так хотела меня назвать мама. В силу того, что я фактически являлся по законам Империи незаконнорожденным ребёнком, моему деду, князю Пожарскому, любившему меня в отличие от всех остальных, включая даже мою родною бабку, Ксению Викторовну, умершую в прошлом году, стоило немало усилий получить именной указ императора Николая III о наследовании мной фамилии Пожарский и титула князь. После этого указа я унаследовал и имущество своей матери, которое род был обязан выделить после её смерти при наличии наследника. Моим опекуном до достижения совершеннолетия — восемнадцати лет — тем же императорским указом был назначен мой дед.

Моя мама была младшим ребёнком в основной ветви рода Пожарских, всеобщей любимицей. И поэтому её смерть после родов расстроило весь род Пожарских, а причиной смерти почему-то назначили меня. Не добавило любви моим родичам и тот факт, что мне было не суждено пойти по традиционной для мужской части рода Пожарских стезе — военной. Я был бесталанным. В буквальном смысле этого слова. В то время, как мои сверстники в возрасте семи-восьми лет вовсю, под присмотром старших, пытались освоить одну из стихий — огонь, воздух, воду или землю, я мог оперировать всеми четырьмя стихиями одновременно, но только рядом с собой. Поначалу, я стал даже знаменитостью — как же, будущий «четверик», владеющий всеми стихиями, ко мне даже в роду стали относиться лучше, но через некоторое время стало понятно, что развитие моё застопорилось и толку от моих умений никакого. Наставники пытались разбудить во мне скрытый потенциал путем проведения тренировок, максимально приближенных к боевым, но это дало неожиданный результат — я научился контролировать защитные свойства своей ауры — ментального доспеха — до такой степени, что она стала практически непроницаема для чужого воздействия. Поначалу контроля хватало совсем не на много, буквально на несколько минут, но постепенно это время увеличилось. Благодаря постоянным тренировкам с Прохором и его вредности, я добился того, что этот ментальный доспех был у меня постоянно активирован на подсознательном уровне, иначе я мог получить нехилый такой ожог пониже спины от «огненного хлыста» с комментарием моего воспитателя:

— Опять булки расслабил, Лёшка, твоя защита — твоё единственное оружие.

По рассказам Прохора выходило, что ментальные доспехи умели носить очень многие, но, как правило, не очень продолжительное время, слишком быстро тратились силы на его поддержание. Именно этим объяснил мне мой наставник тот факт, что наш учитель по военной подготовке в лицее всегда ходил с пистолетом в кобуре по армейской привычке. Этим же объяснялись и мои постоянные победы в учебных поединках со своими сверстниками и ребятами постарше. А началось всё с того, что в третьем классе, когда начались эти самые поединки, состоялся мой первый бой. Против меня выставили мальчишку из параллельного класса, адепта воздуха. Он, как и я, ужасно мандражировал, и после отмашки судьи устроил вокруг меня некое подобие слабенького шторма. Я же врубил ментальный доспех на полную и стал пережидать. Через какое-то время ветер начал стихать, пыль осела, и я увидел на другом конце полигона, метрах в пятидесяти, моего визави. Именно на такое расстояние нас поставили судьи в целях безопасности, да ещё и делориевые браслеты надели, чтобы «загасить» силу. Что делать дальше, я не знал, и начал в растерянности озираться, пока не услышал крик Прохора:

— Подойди к нему!

Деревянной походкой я направился на противоположный конец полигона к моему противнику, который ожидал всякого, но не такого. Из последних сил он попытался сбить меня с ног резким порывом ветра, но на меня это не действовало. Подойдя к нему практически вплотную, я просто толкнул растерявшегося пацана в грудь. Он упал «пятой точкой» на песчаное покрытие полигона и заревел. Понятно, что мне присудили победу, но выводы, сделанные нашим учителем по военной подготовке и моим наставником Прохором, были диаметрально противоположными.

— Молодец, поздравляю с первой победой! — потрепал меня по голове Прохор.

А позже, уже в имении, спросил меня:

— Алексей, что вам в лицее говорят про оптимальное расстояние боевого контакта?

— Оптимальное расстояние боевого контакта на нашем ранге должно составлять не менее двадцати метров до противника! — отчеканил я заученное.

— Всё правильно. А почему? — он потрепал меня по голове.

— Это позволяет максимально эффективно воздействовать на противника, самому оставаясь вне зоны действия своей поражающей стихии, что позволяет экономить силы для защиты. Кроме того, при действиях в команде расстояние должно увеличиваться до пятидесяти метров, что позволяет нескольким стихиям одновременно воздействовать на противника.

— Всё правильно. Конечно, с ростом вашей силы будет увеличиваться и расстояние, но всему свое время… Хочу тебе сказать, что эти учебники написаны кровью. — Прохор нахмурился. — Но к тебе эти правила никак не относятся.

— Почему, дядя Прохор?

— Вот скажи мне, малой, на каком расстоянии ты можешь «эффективно воздействовать на своего противника»? — процитировал он мои же слова.

— Один метр.

— Значит…

— Я понял, дядя Прохор, единственный способ мне победить, — это приблизиться к противнику на один метр.

— Верно. Но и в учебниках написано всё правильно, но там для обычных людей, а ты у

ЛитВек: бестселлеры месяца
Предыстория. Книга перваяБог-Император ДюныТаинства кулинарии. Гастрономическое великолепие Античного мираЗачем мы спим. Новая наука о сне и сновиденияхПодсознание может всё!Первопроходец. Бомж с планеты ЗемляДревний. Предыстория. Книга четвертаяУход за мозгом