чем сидела, расширяя себе пространство, и улеглась рядом с Ташей. Митек даже не заворчал. Он напротив, подложил Лизе под голову свою руку.

— Оооой, как спасибо, — как будто из последних сил выдохнула Лизон. Митек довольный улыбался. — Хорошо, что ты такой мягкий и оказался рядом.

— А мне ты так руку не подложил, — уколола Митьку пальцем в бок Тамилка.

— Эт мы могем! — довольный от такой популярности у девушек раскинул в обе стороны руки Митька.

— Так удобно! — продолжила стонать Лиза. — Тебе самому-то удобно.

— Удобно, пока рука не затекла, — ответил тот слегка и повернулся к Лизке, так чтоб не лишить подушки Тамилку. — Что расскажешь?

— Я разве что-то обещала рассказать? — начала ломаться Лизон.

— Ты, кажется, что-то про спящую совесть говорила, когда заходила на посадку, — не собираясь уходить в молчанку, продолжал Митек.

— Да, заметно, что она уже немного спит? — Лизон подозрительно посмотрела на Митьку.

— Не, не сильно заметно, все нормально пока идет, — ответил Митька, осторожно намекая на какие-то возможные варианты, если все так пойдет дальше.

— Ну, здесь ты свою совесть окончательно уложишь на лопатки, — продолжила Таша. — Костер греет, мужики только что дров подбросили.

— А Семеныч че-то прям ох как завернул сегодня, — переключила разговор Лизон от намеков Митьки на свои впечатления от речи Семеныча.

— Да. Он ничего мужик походу, — подхватил задумчиво Митек, определенно заметив смену темы и погрузившись снова в речь Семеныча.

— А помнишь, мы на первом курсе-то его психом вапще считалù — вспомнила Таша.

— Ну, псих он и оказался психом, — заключила Лизон. — Только в смысле психологом.

— И не хилым, походу, — согласилась Таша.

— А ты как полагаешь? — толкнула Лизон Митька, который только что вроде был в разговоре, но неожиданно стих.

Тот, не притворяясь живым, лежал, подложив для удобства под спину рюкзак. Лизон присмотрелась к его стеклянным глазам.

— Таш, смотри, — шепнула она подруге.

Митек смотрел сквозь костер. В его голове всегда кружилось много мыслей, иногда слишком много, как он сам говорил: «Шумно аж бывает». От этого иногда могло казаться, что он в несвежем настроении, хотя он просто о чем-то задумался, отвлекся, отключился…

— Да он че-то расстроился после второй стопки, — ответила тихонько Таша.

— Да не, наверное, просто опять повис, — высказала свою версию Лизон.

— Не думаю, что он думает о завтрашних раскопках. О них даже Семеныч сейчас не думает, — хихикнула Таша.

— Митек, Земля! — вильнула бедром Лизон. — Все, всплыли! У тебя какая степень погружения?

Она помахала Митьку рукой перед глазами. Тот вернулся.

— «Какая», это что за часть речù — пробормотал Митек, улыбнувшись и прищурив один глаз.

— То есть? — удивилась Лизон и перевела взгляд на Ташу, мол, он это о чем.

Таша задумалась и осторожно выдала версию.

— Ну, возможно, это вопросительное слово. Не прилагательное же?

— Угу, хорошо, — одобрительно кивнул Митек.

— А что хорошò — взлюбопытствовала Лизон. — А могло быть как-то иначе?

— Хорошо, что не деепричастие, — ответил Митек.

Девочки провисли еще глубже, а когда сообразили, выплеснули по полтора объема легких.

— Фу, ну тебя! — пищала Лизон, отмахиваясь от Митька рука-ми. — Ты как из комы выйдешь, по жизни че-нибудь этакое ляп-нешь.

* * *

Закончилась песня. Таша продолжила разговор, который они начали с Лизон, но уже в общем контексте. Она обратилась к Семенычу:

— Семеныч, вот Вы, стало быть, говорите, что разбираетесь в людях?

— Да нет. Не разбираюсь я в людях.

— Ну, как же, Вы можете отличить плохих от хороших, надежных от ненадежных, перспективных от…

— Все проще, Таша. Я не рассуждаю такими высокими прелюдиями, — Семеныч любил вставлять «левые» слова в контекст, где их смысл всяко станет очевидным, — как ты. Я всего лишь пытаюсь отличать людей, с которыми я пойду в экспедицию, от тех, с кем не пойду. И даже не утверждаю, что это у меня всегда получается правильно делать. Но, как ты видишь, у меня уже появляется седина. Это хотя и косвенно, но… раз седина дождалась своего часа…

— Вот что, что, а выкрутиться Вы умеете, — улыбнулась Таша.

— Это точно! — подтвердил с азартом Ярик. — И выходит, вы вершите не чистку электората, а всего лишь естественный отбор, пытаясь обеспечить свое выживание!

— А ты, я гляжу, мастер умозаключений, Ярик! — ответил Семеныч.

— Да мы постоянно ему говорим, Ярослав-мудрый-второй-Сократ! — добавила с азартом Лизон. — Не верит!

— Все, господа. Боюсь, что если мы сейчас же не остановимся, то завтра не продолжим, — прервал мысль Семеныч. — Я имею в виду экспедицию! Отбой! Рекомендую хорошо отдохнуть. Подъем завтра в семь утра, дальше по будням в пять. Дежурный по лагерю завтра утром буду я, дальше разберемся. Выходим в восемь.

— В семь подъем, в восемь выходим? Мы не успеем! — взмолилась Тамилка. — Семь это очень рано!

— Просим пощады, — из последней вменяемости прогудел Вадим, приподняв часть своей тушки из-за спины Авдея.

— Завтра как раз и будет вам последний день пощады! Я же объявил, завтра подъем в семь, дальше в пять! — ответил Семеныч, давая понять, что ребята явно недооценивают его мягкость, приуроченную к первому рабочему дню. — Все интересное начнется потом!

* * *

Утро для всех Семеныч все-таки начал на целый час позже, чем обещал. А пока все еще спали, Семеныч развел костер, приготовил завтрак, сделал чай, травяной из свежего местного сбора. За трапезой обсудили план дня. Хотели разделиться на группы, но Семеныч категорически запретил: «После защиты хоть по одному. А сейчас все вместе».

С выходом, конечно, опоздали еще сверх щедрого часа. На двадцать минут. Тамилка наводила марафет. Лизон ее все подгоняла:

— Идем уже. Семеныч разозлится.

— Да иду уже, — отвечала Тамилка.

Но Семеныч их сильно удивил. Он не разозлился. Но даже пошутил:

— Отлично, Тамила. Лопата, комары и прочая ползуче-грызущая живность этих мест оценят! Ты много с собой вот этого всего набрала?

— Ну, — потянула Тамила, — как многò Не много.

— Ну, — подражая ей ответил Семеныч, — одним словом, эти полтора кило твоего багажа, — он обвел вокруг своего лица, показывая, что он имеет в виду средства, которые Тамила нанесла на свое лицо, — что-то мне подсказывает, тебе больше не понадобятся.

— Посмотрим, — скокетничала Тамила, сделав вид, что не заметила окружающего смеха, старающегося быть сдержанным.

— Посмотрим, посмотрим, — улыбнувшись, подбодрил ее Семеныч.

* * *

А после первого дня раскопок все устали так,