ЛитВек: бестселлеры недели
Бестселлер - Анна Гавальда - 35 кило надежды - читать в ЛитвекБестселлер - Борис Акунин - Аристономия - читать в ЛитвекБестселлер - Бенджамин Грэхем - Разумный инвестор  - читать в Литвек
Литвек - электронная библиотека >> Генри Вуд >> О любви >> Замок Ист-Линн >> страница 3
заговорил граф, подавив готовый вырваться вздох. — Мысль о том, как это может тяжело сказаться на ее жизни, если я умру раньше, чем она устроит свою судьбу, иногда приходит мне на ум в минуты серьезных размышлений. Нет сомнений в том, что хорошее замужество ей обеспечено, поскольку она обладает редкостной красотой и воспитанием истинной англичанки, не подверженной щегольству и легкомыслию. Она до двенадцати лет воспитывалась своей матерью, которая (если не считать того сумасбродства, к которому я склонил ее), была олицетворением добродетели и утонченности, а впоследствии этим занималась прекрасная гувернантка. Вот уж кто не сбежит в Гретна-Грин, так это моя дочь.

— Она была прелестным ребенком, — заметил адвокат. — Я помню ее.

— Да, Вы же действительно видели ее в Ист-Линне еще при жизни ее бедной матери. Но вернемся к делу. Если Вы приобретете Ист-Линн, мистер Карлайл, это должно держаться в секрете. Как я уже говорил Вам, деньги, которые останутся после уплаты по закладной, должны поступить в мое личное распоряжение. Но Вам должно быть прекрасно известно, что я не смогу воспользоваться ни фартингом из этих денег, если детали нашей сделки станут достоянием возмущенной общественности. Для всего остального мира владельцем Ист-Линна по-прежнему должен оставаться лорд Маунт-Северн, хотя бы на некоторое время. Надеюсь, Вы не будете возражать против этого.

М-р Карлайл согласился после непродолжительного размышления, и, когда переговоры возобновились, было решено, что на следующий день он не мешкая встретится с Уорбортоном и Уэйром для того, чтобы обсудить детали. Было уже достаточно поздно, когда он собрался откланяться.

— Останьтесь отобедать со мной, — предложил граф.

М-р Карлайл с сомнением оглядел свою одежду: простой утренний костюм джентльмена, но явно не наряд для обеда в обществе лорда.

— Пустяки! — заявил граф. — Не будет никого, кроме моей дочери.

У нас также остановилась миссис Вейн из Кастл-Марлинга, приехавшая для того, чтобы представить мою дочь на последнем Салоне, но, по-моему, сегодня она дома не обедает. Если же я ошибся, мы отобедаем вдвоем прямо здесь. Надеюсь, Вас не затруднит потянуть за шнур звонка, поскольку состояние моей злосчастной ноги не позволяет мне сделать это самому.

Появился слуга.

— Спросите миссис Вейн, обедает ли она сегодня дома.

— Миссис Вейн, приглашена сегодня в гости, — последовал немедленный ответ. — Коляска ожидает ее у дверей.

— Прекрасно. Мистер Карлайл отобедает с нами.

В семь часов был подан обед, и кресло с восседающим в нем графом вкатили в соседнюю комнату. И вот, в тот самый момент, когда граф и мистер Карлайл оказались в столовой, открылась противоположная дверь и… Боже, кто это!? М-р Карлайл не мог оторвать взгляда от этого создания, скорее напоминавшего ему ангела, нежели простого смертного: легкая, грациозная девичья фигурка, лицо той исключительной красоты, которая встречается разве что в воображении художника, но в обыденной жизни, темные блестящие локоны, падающие на нежные, как у ребенка, шею и плечи, изящные белые ручки, украшенные жемчугом, и ниспадающее свободными складками платье из дорогих белых кружев. Одним словом, она действительно показалась ему неземным созданием.

— Моя дочь, мистер Карлайл, леди Изабель.

Лорд Маунт-Северн занял место во главе стола, несмотря на свою подагру и причинявшую некоторое неудобство скамеечку для ног, а молодая леди и м-р Карлайл оказались сидящими друг напротив друга.

М-р Карлайл не считал себя особым почитателем женской красоты, но необыкновенная прелесть сидевшей напротив девушки так потрясла его, что он с трудом отдавал себе отчет в том, что происходит вокруг него. Его поразило не столько совершенство черт ее лица, нежный румянец ее щек или великолепие ниспадающих волос, сколько выражение ее нежных темных глаз, подобных которым он еще не видел. Он не мог оторвать от нее взгляда и вдруг понял, внимательно изучив это лицо, что в его выражении было нечто грустное и даже скорбное. Это можно было заметить нечасто, лишь когда ее черты были неподвижны, и таилось оно именно в столь восхитивших его глазах. Редко встречается такое бессознательно горестное выражение, но оно служит верным признаком горести и страдания, чего м-р Карлайл, увы, не мог понять. Да и кто, скажите на милость, смог бы представить печаль при столь блестящей будощности, как у Изабель Вейн?

— Ты уже одета, Изабель, — заметил граф.

— Да, папа, чтобы миссис Ливайсон не пришлось долго ожидать чаепития. Она любит пить чай пораньше, а ей, вероятнее всего, уже пришлось отложить обед на более позднее время из-за миссис Вейн, которая уехала из дома в седьмом часу.

— Надеюсь, ты не припозднишься сегодня, Изабель.

— Все зависит от миссис Вейн.

— Тогда ты наверняка приедешь поздно. Когда молодые леди в нашем светском обществе превращают ночь в день, это дурно влияет на цвет их лица, делая его бледным. Как Вы полагаете, мистер Карлайл?

Мистер Карлайл бросил взгляд на те розы, которые цвели на щеках у девушки, сидевшей напротив; право же, они выглядели слишком свежими и яркими для того, чтобы так просто завянуть.

Когда обед закончился, вошла горничная с белой кашемировой накидкой, укутала ею плечи молодой леди и сообщила, что экипаж подан.

Леди Изабель подошла к графу.

— До свидания, папа.

— До свидания, моя милая, — ответил граф, привлек ее к себе и поцеловал нежное личико. — Скажи миссис Вейн, что я не позволю продержать тебя до утра: ведь ты еще совсем дитя. Мистер Карлайл, позвоните, пожайлуста. Сам я лишен возможности проводить мою дочь к экипажу.

— Если позволите, Ваша светлость, и если леди Изабель не откажется от услуг человека, малоискушенного в обращении с молодыми дамами, я почту за честь проводить ее, — слегка смущенно ответил м-р Карлайл, прикасаясь к звонку.

Граф поблагодарил его, молодая леди улыбнулась; мистер Карлайл спустился с ней по широкой освещенной лестнице и, стоя с непокрытой головой у дверцы роскошного экипажа, помог ей подняться в него. Прощаясь, она простым искренним жестом протянула ему свою руку. Карета укатила, и м-р Карлайл вернулся к графу.

— Ну разве она не мила?! — спросил граф.

— Мила — слишком слабое слово для подобной красоты, — тихо ответил м-р Карлайл внезапно потеплевшим голосом. — Я никогда не видел лица, хотя бы отдаленно сравнимого с этим по красоте.

— Она вызвала настоящую сенсацию в Салоне на прошлой неделе, как я слышал. Сам же я из-за этой бесконечной подагры весь день провел дома. Душа у моей девочки, да будет Вам известно, столь же прекрасна, как