Литвек - электронная библиотека >> Ирвин Шоу >> Современная проза >> Тогда нас было трое >> страница 3
двадцать один год от роду, из них год у Смита, а все-таки… Он никогда не говорил об этом Марте, а уж Берту — тем более.

У Марты было множество знакомых во Флоренции и окрестностях (потом обнаружилось, что у нее множество знакомых в любом месте и любых окрестностях), и она устроила так, что их пригласили пить чай на вилле с плавательным бассейном в Фьезоле, а потом на званый вечер, где Мэнни несказанно удивился, обнаружив, что танцует с графиней. Марта уже два года обживала Европу, она прекрасно знала, куда стоит ходить, а где тоска зеленая; она говорила по-итальянски, и по-французски, она бывала готова, когда обещала быть готовой, не ныла, если приходилось сделать пять шагов на своих двоих, смеялась, когда Берт и Мэнни шутили, могла пошутить сама, не хихикала, не рыдала и не дулась, и это ставило ее на пять голов выше любой другой известной Мэнни девицы. Они пробыли во Флоренции три дня, и пора было двигаться в Портофино и дальше во Францию, но даже думать не хотелось о том, чтобы оставить ее во Флоренции одну. Судя по всему, собственных планов у нее не было.

— Я говорю матери, что посещаю лекции в Сорбонне, и это, в общем-то, правда, по крайней мере зимой. — Ее мать после третьего развода жила в Филадельфии, и Марта время от времени посылала туда фотографии, чтоб, когда она наконец надумает возвратиться, не случилось конфуза на пристани: вдруг мамаша ее не узнает?

У Мэнни с Бертом был серьезный разговор, после чего они засели с Мартой в кафе на Пьяцца дель Синьориа, заказали кофе и выложили ей все.

— Мы постановили, — начал Берт, а Мэнни сидел рядом и молча соглашался, — мы постановили, что группа Брукс — Карбой — путешествие по Европе без путеводителя — готова использовать вас в качестве переводчика, квартирмейстера и главного дегустатора заграничных деликатесов. Плюс облагораживающее женское влияние. Вас интересует такое предложение?

— Да, — сказала Марта.

— Тогда мы бы хотели как-то увязать наши расписания, — сказал Мэнни.

— Плыть по течению — вот и все мое расписание, разве я вам этого еще не говорила? — Марта улыбнулась.

Но Мэнни любил во всем доскональную ясность.

— Значит, из этого следует, что вы хотите с нами поехать?

— Из этого следует, что я очень хочу с вами поехать. И я надеялась, что вы меня позовете с собой. — И она с признательностью поглядела сперва на Мании, потом столько же на Берта, веселая и уже готовая ко всему на свете.

— Ладно, — сказал Берт. — Мы с Мэнни все обсудили, и, как говорится, карты на стол. Тут надо кое-что обговорить заранее, иначе у нас будет не жизнь, а сплошной кошмар. Мы тут выработали небольшой деловой свод законов, и если вы их принимаете — мы завтра трогаемся. Если нет — желаем вам приятно провести лето.

— Давай, Берт, — заторопился Мэнни, — не пересказывай всю преамбулу конституции.

— Правило номер один. — Марта слушала Берта очень внимательно и кивала. — Оно же правило основное. Никакой путаницы в отношениях. Мы с Мэнни старые друзья, мы кучу лет мечтали об этом путешествии, нам было неплохо до сих пор, и мы не хотим кидаться друг на друга, драться на дуэли и тому подобное. Но знаю я этих женщин… — Он сделал паузу и подождал, чтоб кто-нибудь улыбнулся. Они не улыбнулись.

— До армии, — пояснил Мэнни, — он бы этого не сказал.

— Так что вы знаете про женщин? — очень серьезно спросила Марта.

— Я знаю, что женщины все время заняты проблемой выбора. Допустим, они входят в комнату и видят там пятерых-мужчин. Мозги у них тут же начинают работать, как компостер: Оно, не Оно, но… Возможно; Сомнительно; Исключено.

— Ах так… — Марта прыснула, виновато прикрыла рот рукой и постаралась спрятать улыбку. — Прошу прощения, Мэнни… Вы тоже так думаете?

— Не знаю, — смутился Мэнни. — Я ведь в армии не служил, у меня не было возможности изучить этот вопрос, как Берту.

— Если речь идет о Мэнни и обо мне, — продолжал Берт, — я даже могу предсказать ваш выбор, чтобы вам зря не мучиться и не тратить драгоценного времени.

— Предскажите, — попросила Марта, — я вас очень прошу.

— Сначала вы предпочтете меня. Почему — это как-нибудь в другой раз. Потом пройдет какое-то время, поворот — и вот он, Мэнни, ваш избранник на веки вечные.

— Бедный Берт. — Марта сочувственно почмокала. — Это ужасно! Каждый раз выигрывать только приз открытия сезона. Ну, а зачем вы мне это все рассказываете?

— Вы должны обещать нам не выбирать. Но если несчастье все-таки произойдет, то ваш секрет вы унесете с собой в могилу.

— Унесу в могилу, — повторила Марта со всей торжественностью, на какую только была способна.

— До отплытия парохода мы ваши братья, вы наша сестра — и все. D'accord?[2]

— D'accord, — кивнула Марта.

— Отлично! — Берт и Мэнни переглянулись, довольные всеобщей рассудительностью.

— Правило номер два, — продолжал Берт. — Если через какое-то время мы чувствуем, что вы нам надоели, мы говорим вам: «До свиданья», — и вы отбываете. Никаких слов, никаких взаимных обвинений, никаких сцен. Дружеское рукопожатие, и — привет! — на ближайшую железнодорожную станцию.

— D'accord дважды.

— Правило номер три: каждый платит ровно треть расходов.

— Само собой разумеется, — сказала Марта.

— Правило номер четыре. — Берт вошел во вкус, он, как директор компании, излагал план операции штату своих служащих. — Каждый может идти, куда хочет и с кем хочет, и не обязан ни перед кем отчитываться. Мы не союз неделимый, потому что неделимые союзы быстро приедаются. О'кэй?

— Свободно-необременительное объединение суверенных государств, сказала Марта. — Понятно. Присоединяюсь.

Они пожали друг другу руки среди огромных, расплывающихся в сумерках статуй и наутро двинулись в путь, предварительно разработав план, как втиснуть Марту в машину, а ее вещи в багажник на крышу; и все это удалось им как нельзя лучше. За все лето они ни разу не разошлись во мнениях, хотя беседовали обо всем на свете, и среди прочего — о сексе, религии, браке, выборе профессии, положении женщины в современном обществе, театре Нью-Йорка и театре Парижа и о том, какой минимум купального костюма считается приличным на пляжах Италии, Франции и Испании. А когда в Сен-Тропезе Берт на неделю завел роман с пухленькой золотоволосой американкой, Марту это никак не тронуло, даже когда его дама сердца открыто перебралась в их отель, в соседнюю с Мэнни и Бертом комнату.

Честно говоря, вряд ли что-нибудь могло вывести Марту из равновесия. Она встречала новый день со странной, похожей на сон безмятежностью. Сама она как будто ничего и не решала, но, что бы ни решили остальные, она следовала этому с одной и той же