ЛитВек: бестселлеры недели
Бестселлер - Людмила Евгеньевна Улицкая - Казус Кукоцкого - читать в ЛитвекБестселлер - Наринэ Юрьевна Абгарян - Манюня - читать в ЛитвекБестселлер - Мария Парр - Вафельное сердце - читать в ЛитвекБестселлер - Юрий Осипович Домбровский - Хранитель древностей - читать в ЛитвекБестселлер - Элияху Моше Голдратт - Цель-2. Дело не в везении  - читать в ЛитвекБестселлер - Дэниел Гоулман - Эмоциональный интеллект - читать в ЛитвекБестселлер - Джейн Энн Кренц - Разозленные - читать в ЛитвекБестселлер - Михаил Юрьевич Елизаров - Библиотекарь - читать в Литвек
Литвек - электронная библиотека >> Михаил Кузьмич Рыклин >> Культурология и этнография >> Коммунизм как Религия

Памяти Жака Деррида

КРАСНЫЙ ОКТЯБРЬ

РОЖДЕНИЕ РЕЛИГИИ ИЗ ДУХА АТЕИЗМА

Бога нет!
Партия, пришедшая к власти в России в результате Октябрьского перево­рота, была партией атеистов. Ее лидеры гордились тем, что не просто не верили в Бога, но благодаря прозрению Маркса научно познали классо­вую сущность религии, ее связь с интересами эксплуататорских классов. В обществе, обобществившем средства производства, религия после непродолжительного переходного периода, именуемого диктатурой про­летариата, должна отмереть; когда отчуждение исчезнет, социальные отношения станут прозрачными и в религии просто не будет необходимо­сти. Маркс называл религию «опиумом народа». Построение нового обще­ства понималось большевиками как проведение курса дезинтоксикации, излечения от наркомании, от потребности в иллюзорном, религиозном утешении.

«Убежденнейшим атеистом» (Крупская) был сам Владимир Ленин [15, 18]. Он считал веру в Бога несовместимой с членством в революционной партии. В любом отклонении от материалистического решения основно­го вопроса философии, от признания первичности материи он усматри­вал зародыш политической неблагонадежности, угрозу делу революции. Нематериалист для Ленина — потенциальный враг, даже если он об этом не догадывается, считая членство в партии совместимым с увлечением модной философской доктриной. Свой основной философский труд, «Ма­териализм и эмпириокритицизм», основатель большевизма посвятил защите материализма и атеизма от посягательств тех, кого он презрительно именовал «дипломированными лакеями поповщины». Особенно досталось увлекшимся «богостроительством» — т. е. сближением марксизма и рели­гии — товарищам по партии. Под «поповщиной» будущий вождь Октября понимал комплекс идей, связывающий христианский взгляд на мир с идеализмом (в ленинском понимании — с представлением о первичности сознания перед материей). Нельзя, многократно утверждал он, желать ми­ровой революции и быть не только религиозным человеком, но и идеали­стом. Впоследствии, в советский период, это мнение вождя получило на­звание «принципа партийности» в философии.

Тупики, в которые предстояло упереться ленинизму, во многом были предопределены активным, воинствующим атеизмом. Только материалист


может по-настоящему изменить мир, ибо, по Ленину, только он знает, что никакого потустороннего мира не существует и все будет решаться на этой земле. Априорная уверенность в благотворности подобных измене­ний предопределила и невиданную радикальность примененных для их достижения средств, и огромное число жертв революционного экспери­мента.

После революции Ленин требовал воспитывать молодежь в духе ком­мунистической морали. Но что это была за мораль?

«В каком смысле, — писал он, — мы отрицаем мораль, отрицаем нрав­ственность?

В том смысле, в каком проповедовала ее буржуазия, которая выводи­ла эту нравственность из велений бога. Мы на этот счет, конечно, говорим, что в бога не верим, и очень хорошо знаем, что от имени бога говорило духовенство, говорили помещики, говорила буржуазия...

Мы говорим, что наша нравственность подчинена интересам классовой борьбы пролетариата» [15, 18]. И чтобы ни у кого не оставалось сомнений, вождь резюмирует: нравственно исключительно то, что способствует раз­рушению старого порядка и построению нового, коммунистического.

За пределами христианского теизма никакой религии, полагал осно­ватель большевизма, нет и быть не может. Со всеми попытками соединить коммунизм с религией Ленин, вспоминает Надежда Крупская, «боролся со всей энергией... он считал крайне вредными разговоры на тему, что “со­циализм — это тоже религия”» [15, 57].

Бога Ленин определял как комплекс идей, порожденных тупой придав­ленностью человека природой и классовым гнетом, поэтому вполне логич­но, что после революции борьба с религией была поставлена в один ряд с борьбой с неграмотностью и нищетой.

Ленинские заветы и после его смерти неуклонно выполнялись. Какие только атеистические издания не выходили в СССР в 1920-е годы: «Рево­люция и церковь», «Безбожник», «Антирелигиозник», «Безбожник у стан­ка», «Деревенский безбожник», «Юные безбожники»! В 1932 году в СССР издавалось 10 газет антирелигиозного содержания и 23 антирелигиозных журнала, функционировали Союз воинствующих безбожников и Государ­ственное антирелигиозное издательство.

Не менее убежденным атеистом был и Лев Троцкий. Он отрицал не только монополию религии на осмысление «высшей коллизии» (борьбы героя и рока, соотношения греха и искупления), но и ее адекватность за­дачам революционной эпохи,, времени, когда человек освобождается от мистического и религиозного тумана и перестраивает себя и общество по собственному плану [23, 288]. В антропоцентризме, в культе человека он шел дальше Ленина. «Социалистический человек, — читаем в книге “Ли­тература и революция”, — хочет и будет командовать природой во всем объеме... Он укажет, где быть горам, а где расступиться» [23, 297]. Осно­ватель Красной армии не сомневался: искусство нового общества возро­дит трагедию, но, «конечно, без бога. Новое искусство будет безбожным искусством» [23, 291].

Глава Союза воинствующих безбожников старый большевик Емельян Ярославский написал «Библию для верующих и неверующих». В ней он среди прочего издевается над библейской идеей грехопадения. Если женщина рожает в муках, это происходит от несовершенства устройства ее тела, а не от древнего проклятия. «Но оказывается, что вовсе не обя­зательно, чтобы женщины в муках рожали детей. Успехи науки сделали возможными массовые обезболивания родов в Стране Советов. Советс­кие ученые отменили старое “проклятие божье”» [27, 63]. То же относит­ся и к необходимости добывать хлеб в поте лица своего. И это божье про­клятие утратило свою силу после революции. «В СССР нет безработицы, нищеты и страданий масс. Труд, который, по Библии, проклят был богом, труд в нашей стране является делом чести и славы» [27, 64].

Старый большевик прав, но он забыл добавить: надпись «Труд есть дело чести, доблести и геройства» украшала не только порталы прави­тельственных зданий, но и ворота сталинских концлагерей.

Атеизм большевиков сразу принял конкретные формы. Через несколь­ко месяцев после взятия власти (в феврале 1918 года) Ленин набросал план «монументальной пропаганды». Он приказал наркому просвещения Луначарскому «в разных видных местах, на подходящих стенах или спе­циальных сооружениях, разбросать краткие, но выразительные