Заставляя вас без церемоний,
Не жалея обувки, плясать?
Говорят мне со смехом и с шумом,
Словно им рассказал анекдот:
– Он сапёр, жить оставшийся чудом.
Вот и весел завклубом Федот.
Семён ВИШНЕВСКИЙ (1920–1990) Родился в селе Помары Волжского района РМЭ. До войны окончил музыкально-театральный техникум. В армию призван 28 октября 1940 года. На фронте с первого дня сражений. Воевал до 1945 года, пока не был тяжело ранен в одном из боёв на территории Восточной Пруссии. Прослужил в звании от рядового до командира артиллерийской батареи. Кавалер ордена Красной Звезды (1945). Удостоен почётного звания «Народный поэт Марийской АССР». Дважды избирался председателем правления Союза писателей республики.
РЕКА ЛОВАТЬ Красна река Ловать. Вл. Шошин Красива ли, дурна ли, Не помню я, хоть режь – Со смертью мы играли Там Шошина допрежь. На линии передней, Меся то снег, то грязь, Я, двадцатитрёхлетний, Стрелял и бегал враз. Деревня за Ловатью – Борки – сгорела вся, Куда мы шли всей ратью... А взять никак нельзя. Жизнь, пеплом в том горниле, Не знала неба синь, Знай только хоронили Товарищей... О, сгинь! Сон, снова на неделе Пугавший... Не бывать Уж мне, где, знать, на деле Красна река Ловать. Не помню я, поверьте, Какой была река, Где воды – местом смерти, Могилой – берега.
ЗАБЫТЬ ТАКОЕ НЕ ВОЛЬНЫ... Гулять по парку есть резоны: Тут воздух свеж, мазок листа Пометил жёлтеньким газоны, Аллея влажна, но чиста. Сегодня нет почти что ветра, Но зябко стало – будто жду, Что неба мертвенная сфера Позволит вылиться дождю. Как чую: близко неприятель! В тревоге слышу сердца стук – Так увлечённый делом дятел Быстрее всё «тук-тук-тук-тук...» Дремала память, видно, чутко: Пахнуло – точно на войне, Где тишина сгущалась жутко Перед атакою вдвойне, Была – как аспида уловка... И та же если тишина, Сюда сейчас артподготовка Ворваться бурею должна. Вот-вот солдата в чисто поле «Ур-р-ра!» поднимет пуле встречь, Отдастся он звериной воле Без права жизнь саму беречь, Громада нас, свинца и стали Родит в горниле вой и свист... И взглядом вышаривший дали Ничком уткнётся, словно лист. ...Хотя к беспамятству мы склонны, Забыть такое не вольны – Сильнее поздних лет на склоны Ложатся отблески войны.
* * * Четыре года шёл я на огонь, Глотая дым, себя подставив пуле. Лопата так огладила ладонь, Что кожа рук была подобна шкуре. Кто чудом жив оставшийся – учён: Он любит трижды клятую лопату, Он, скажем прямо, с нею обручён, Ей более послушен, чем комбату. В гречишном поле целых полчаса Давили танки пчёл и нас, чтоб знали... Как молнии взрезают небеса, Мы в землю т а к окопами влезали. Нарыли вместе мы паучью сеть – Да от Москвы к далёкому Берлину. Конечно, время сгладит жуткий след, Но с памяти не сдёрнуть паутину. ...Война, окопы – это, братцы, зря! Пчела б летала и цвела бы греча, Была б, доверясь лемеху, земля За нас спокойна, хлебом обеспеча.
Анатолий БИК (1915–1980) Родился в деревне Бирюбаш Мишкинского района Республики Башкортостан. На фронт ушёл в марте 1942 года. В самом начале 1944 года командиром химического взвода в составе 21-й гвардейской Невельской дивизии брошен в наступательные бои на территории Латвии. В конце августа при авианалёте противника у станции Эргли получил серьёзное ранение. Домой из госпиталя вернулся лишь в апреле 1945-го. Автор военного романа «Сквозь огонь и воды».
ПОСЛЕ БОЯ Закончен бой. Иду к землянке. На сердце радостно сейчас, Что жив остался, весь в порядке Я вот уже в который раз. Переборю и страх, и горе – Себя жалеть никак нельзя, Сгорю иначе тех в укоре, Кто не пришёл. Вот правда вся! 1943
* * * Длинна дорога у войны. Для тех, кто ей уязвлены, Иначе всё там, где полгода Я в воду лез, не зная брода, В огонь – как будто смерти нет, Окоп – рабочий кабинет, Бомбят – готовая могила... Не знаю я, какая сила Меня повсюду проносила. Почти что льдинкой на снегу, Был слаб до мысли «не смогу!»... Но чем труднее, тем всё чаще Лесов марийских снились чащи. Хотенье вновь войти туда Сильнее ратного труда! И даже медных труб сильнее Мой край, где синь других синее. 1943
Я НЕ ЗАБУДУ! Ребёнка крик! И женский – смертный! – Донёс с немецкой стороны Порывом ветер... Признак верный: Фашисты зверствуют, пьяны. Чем горе матери измерить? Кричит пред гибелью о том, Что нет, нельзя глазам поверить: Не дышит сын, проткнут штыком! И нет, чего б я испугался Теперь – и холоден, и прост: Ни пуль, ни мины, ни фугаса... – В атаку!.. Встал я в полный рост. 1945 Подборку стихотворений перевёл Герман ПИРОГОВ Теги: фронтовая поэзия , Марий Эл (обратно)
Игорь Иртеньев. Повестка дна. - М.: Время, 2015. – 176 с. – (Поэтическая библиотека). – 2000 экз.
Большой художник не может быть[?] не имеет права быть безэмоциональным. Как он будет устанавливать необходимую связь с людьми, входить в резонанс с ними, если внутри у него нет колебаний нужной частоты? Никак. Я сейчас говорю не о мастерстве, не о виртуозном владении техниками ремесла. Я имею в виду именно то, что образно называют когда искрой Божьей, а когда и продажей души дьяволу. О том огне, в котором выплавляются поистине великие произведения – неважно, знак плюс они имеют или минус. Холодный машинный разум не разглядит тех неявных соответствий, которые составляют ткань жизни. Циник, человек, которого ничто глубоко не трогает, не может и сам никого затронуть, каким бы виртуозом своего дела он ни был. Или всё-таки может? Сегодня у нас есть хорошая возможность это выяснить. И поможет в этом новая книга Игоря Иртеньева "Повестка дна".
Для начала – выдержка из одного иртеньевского стихотворения:
Это кто всю ночь без сна,
Без воды и света
Лепит шарик из говна,
Уж не я ли это?
Безжалостная, прямая характеристика. Всё как полагается – вроде бы даже с некоторыми надрывными нотками. За неё становится как-то неловко, хочется отложить книгу и утешить автора, хотя бы в фейсбуке. «Что вы, Игорь Моисеевич?
Семён ВИШНЕВСКИЙ (1920–1990) Родился в селе Помары Волжского района РМЭ. До войны окончил музыкально-театральный техникум. В армию призван 28 октября 1940 года. На фронте с первого дня сражений. Воевал до 1945 года, пока не был тяжело ранен в одном из боёв на территории Восточной Пруссии. Прослужил в звании от рядового до командира артиллерийской батареи. Кавалер ордена Красной Звезды (1945). Удостоен почётного звания «Народный поэт Марийской АССР». Дважды избирался председателем правления Союза писателей республики.
РЕКА ЛОВАТЬ Красна река Ловать. Вл. Шошин Красива ли, дурна ли, Не помню я, хоть режь – Со смертью мы играли Там Шошина допрежь. На линии передней, Меся то снег, то грязь, Я, двадцатитрёхлетний, Стрелял и бегал враз. Деревня за Ловатью – Борки – сгорела вся, Куда мы шли всей ратью... А взять никак нельзя. Жизнь, пеплом в том горниле, Не знала неба синь, Знай только хоронили Товарищей... О, сгинь! Сон, снова на неделе Пугавший... Не бывать Уж мне, где, знать, на деле Красна река Ловать. Не помню я, поверьте, Какой была река, Где воды – местом смерти, Могилой – берега.
ЗАБЫТЬ ТАКОЕ НЕ ВОЛЬНЫ... Гулять по парку есть резоны: Тут воздух свеж, мазок листа Пометил жёлтеньким газоны, Аллея влажна, но чиста. Сегодня нет почти что ветра, Но зябко стало – будто жду, Что неба мертвенная сфера Позволит вылиться дождю. Как чую: близко неприятель! В тревоге слышу сердца стук – Так увлечённый делом дятел Быстрее всё «тук-тук-тук-тук...» Дремала память, видно, чутко: Пахнуло – точно на войне, Где тишина сгущалась жутко Перед атакою вдвойне, Была – как аспида уловка... И та же если тишина, Сюда сейчас артподготовка Ворваться бурею должна. Вот-вот солдата в чисто поле «Ур-р-ра!» поднимет пуле встречь, Отдастся он звериной воле Без права жизнь саму беречь, Громада нас, свинца и стали Родит в горниле вой и свист... И взглядом вышаривший дали Ничком уткнётся, словно лист. ...Хотя к беспамятству мы склонны, Забыть такое не вольны – Сильнее поздних лет на склоны Ложатся отблески войны.
* * * Четыре года шёл я на огонь, Глотая дым, себя подставив пуле. Лопата так огладила ладонь, Что кожа рук была подобна шкуре. Кто чудом жив оставшийся – учён: Он любит трижды клятую лопату, Он, скажем прямо, с нею обручён, Ей более послушен, чем комбату. В гречишном поле целых полчаса Давили танки пчёл и нас, чтоб знали... Как молнии взрезают небеса, Мы в землю т а к окопами влезали. Нарыли вместе мы паучью сеть – Да от Москвы к далёкому Берлину. Конечно, время сгладит жуткий след, Но с памяти не сдёрнуть паутину. ...Война, окопы – это, братцы, зря! Пчела б летала и цвела бы греча, Была б, доверясь лемеху, земля За нас спокойна, хлебом обеспеча.
Анатолий БИК (1915–1980) Родился в деревне Бирюбаш Мишкинского района Республики Башкортостан. На фронт ушёл в марте 1942 года. В самом начале 1944 года командиром химического взвода в составе 21-й гвардейской Невельской дивизии брошен в наступательные бои на территории Латвии. В конце августа при авианалёте противника у станции Эргли получил серьёзное ранение. Домой из госпиталя вернулся лишь в апреле 1945-го. Автор военного романа «Сквозь огонь и воды».
ПОСЛЕ БОЯ Закончен бой. Иду к землянке. На сердце радостно сейчас, Что жив остался, весь в порядке Я вот уже в который раз. Переборю и страх, и горе – Себя жалеть никак нельзя, Сгорю иначе тех в укоре, Кто не пришёл. Вот правда вся! 1943
* * * Длинна дорога у войны. Для тех, кто ей уязвлены, Иначе всё там, где полгода Я в воду лез, не зная брода, В огонь – как будто смерти нет, Окоп – рабочий кабинет, Бомбят – готовая могила... Не знаю я, какая сила Меня повсюду проносила. Почти что льдинкой на снегу, Был слаб до мысли «не смогу!»... Но чем труднее, тем всё чаще Лесов марийских снились чащи. Хотенье вновь войти туда Сильнее ратного труда! И даже медных труб сильнее Мой край, где синь других синее. 1943
Я НЕ ЗАБУДУ! Ребёнка крик! И женский – смертный! – Донёс с немецкой стороны Порывом ветер... Признак верный: Фашисты зверствуют, пьяны. Чем горе матери измерить? Кричит пред гибелью о том, Что нет, нельзя глазам поверить: Не дышит сын, проткнут штыком! И нет, чего б я испугался Теперь – и холоден, и прост: Ни пуль, ни мины, ни фугаса... – В атаку!.. Встал я в полный рост. 1945 Подборку стихотворений перевёл Герман ПИРОГОВ Теги: фронтовая поэзия , Марий Эл (обратно)
