Не вы. Нет-нет, совсем не вы, – не переживайте!» Но читаем далее:

Страна моя идёт ко дну

Со мною заодно,

А мне обидно за страну

И боязно за дно.

Как мастеровито сделано это четверостишие! Но сколько в нём желчи, сколько неприкрытого цинизма… Конечно, есть много людей, для которых нет ничего святого. Но когда они зачем-то подаются в поэты, становится страшно. Вроде бы это просто юмор такой. Должно быть смешно, местами – по всей видимости – до упаду. Однако хочется убежать от такого юмора, закрыться от него и не знать, что он вообще возможен. Вероятно, такой иронией обладают патологоанатомы: «Гляжу – в стакане плещется вода. // Ну, думаю, опять землетрясение. // Куда бежать? И где искать спасения? // Ответа два – нигде и никуда».

В стихах Иртеньева нет добра и зла. Точнее, есть, но вот разницы между ними нет никакой. Мысли сформулированы чётко, но за ними не скрывается никакой человеческой оценки. Народ спивается? Хе-хе, пожалуйста, на то он и народ. Люди погибают? Ага, люди – хорошее удобрение. Кто-то совокупляется с козой? Занимательно…

Пусть твердят, что я зоофил,

Враки это,

Как сестру я тебя любил,

Лизавета.

Лирический герой Иртеньева живёт в каком-то постапокалиптическом мире, в котором все старые нормы и законы искажены практически до неузнаваемости. Чёрного и белого больше нет – остался только коричневый. Всё коричнево: небо, люди, взаимоотношения между людьми. Такой мир, конечно, существует только в сознании автора, но от этого менее ужасным не становится. «Длинная очередь грозной стеной // Стояла, как Родина-мать» . Какая разница – очередь за колбасой или память о народном подвиге? Для Иртеньева – никакой. Для вас ещё есть что-то святое? Почитайте «Повестку дна» – полегчает. Самое интересное, что автор с одинаковым презрением издевается и над страной, и над властью, и над соратниками-либералами. Очевидно, Иртеньев – финальная стадия своеобразной эволюции циника. Без идеалов. Без приоритетов. Без малейшего шанса допустить, что возможна некая «положительная программа». Ничто не свято, да и не может быть ничего святого в принципе, – вот что доносит до нас автор:

Женщина ребёнка родила,

Тоже, вы мне скажете, дела,

Это так, но в том-то всё и дело,

Что не просто женщина, а дева.

И не просто дева, а Святая,

Да к тому ж и на земле Святой.

Хоть и верю истово в Христа я,

Согласитесь, случай непростой.

В целом впечатление от книги довольно тягостное.

Где, где он, облик наш моральный,

Сиявший дивной чистотой?

Кругом лишь секс царит оральный,

И раздаётся мат густой.

Иртеньев занимает позицию наблюдателя, который холодно оценивает «мышиную возню» общества. Причём даже не просто холодно – жестоко. Бичевать равно и порок, и добродетель – это ещё нужно уметь. Впрочем, мастер шёл к этому годами. Всё как у Ницше: «Пустыня ширится сама собой: горе тому, кто сам в себе свою пустыню носит».

Теги: Игорь Иртеньев , Повестка дна

(обратно)

«Всё, что видят глаза...»

Священник Иоанн Тунгусов. Невыдуманные рассказы сельского батюшки. - М.: Вече, 2014. – 752 с. – 2000 экз.

Проза священников – явление особенное. Речь не идёт о житийной и сугубо религиозной литературе, речь идёт именно о художественной прозе. Одним из ярких примеров тому – книга архи­мандрита Тихона Шевкунова "Несвятые святые". И теперь вот эта – тонкая и светлая книга священника Иоанна Тунгусова «Невыдуманные рассказы сельского батюшки, или Докричаться до края Вечности». В ней собраны различные житейские истории, персонажи которых обыкновенные люди. Здесь нет никакого морализаторства, принудительной или ещё хуже – занудной интонации, а есть исходящая от каждой страницы проникновенная радость. Трудно даже понять, от чего она: то ли от ясного, прозрачного мироощущения рассказчика, то ли от доброты и открытости персонажей, то ли от того и другого. Это доверительные рассказы о вере, о любви, о терпении, о совести. О том, как люди приходят к Богу, как живут с Ним, живут в Нём, как страдают без Него.

Главная и сквозная тема «Невыдуманных историй» – чудо, помощь Божия, передаваемая через святых. И приходит она ко всем, кто просит. Причём не обязательно в вопросах жизни и смерти, хотя в них, конечно, в первую очередь, а даже и в пустяках житейских, будь то неплодоносящая яблоня или потерявшаяся вещь, которую необходимо отыскать.

Особенно хочется отметить простой и внятный стиль изложения, хороший русский язык. Это редкая книга, где эстетическая и этическая составляющие находятся в гармоничном равновесии, чистота помыслов сочетается с благородным стилистическим изяществом.

Священник Иоанн Тунгусов – ещё и прекрасный художник. «Невыдуманные истории» проиллюстрированы акварельными пейзажами, большая часть из которых, как рассказывает в начале книги сам батюшка, сгорели во время пожара в его доме. Несомненно, удаются автору и пейзажи в слове.

«Есть какая-то особая музыка, особое настроение, особая тайна в природе нашей страны, России, – независимо от времени года – которую хочешь понять, как-то упорядоченно для себя разложить на некие внутренние палочки-объяснения – и не получается.

И бьёшься, и бьёшься...

И всё без толку.

И только когда на высокой точке холма ли, пригорка ли, горы ли появляется храм Божий, всё становится на некие свои выстраданные и одновременно законченные в своей благодатности ступени, места и состояния души, объяснять которые отпадает всякое желание.

И только смотришь.

И – только ликуешь».

«Невыдуманные рассказы сельского батюшки» – книга-утешение, книга-поддержка, книга-прощение. Облегчающая, врачующая душу. И что очень важно – глубоко патриотическая. Любовь к своей земле, к Господу нашему, к людям пронизывает страницы. Христианская, человеческая. «Предательством будет и обмен веры, и осуществлённое желание уехать жить в другие страны, где может быть сытно, уютно, всё расписано до мелочей на многие годы, но не будет самого ценного и главного: твоего близкого и родного кусочка земли, – того чудесного Лика Земли, где ты впервые увидел свет Божий...<...>

На этой дивной земле я похоронил деда, бабушку, отца и мать. Да и сам, в свой, отпущенный Господом срок – смиренно и с верой – уйду в эту российскую землю, а она опять будет, год за годом – и, конечно, только по милости Божией – рождать новые травы, деревья, цветы, хлеба и всё, что видят глаза мои».

Написаны все эти произведения – сердцем. И читать их надо так же – сердцем.