ЛитВек: бестселлеры недели
БеглецНовая цель. Как объединить бережливое производство, шесть сигм и теорию ограниченийСлучай в СемипалатинскеАзиатская европеизация. История Российского государства. Царь Петр АлексеевичСамообразование на 100 процентовУченье – свет, а богов тьма#тыжемать. Белка в колесеЕдиная теория всего. Том 1. Горизонт событий

Митра

Митра. Иллюстрация № 1

КРАТКОЕ ВСТУПЛЕНИЕ

Эта история произошла в Ширазе, городе любви, цветов и вина, славных поэтов Хафиза и Саади, городе, которым гордится весь Иран. История Шираза уходит своими корнями во времена древней Персии, а его расцвет совпадает с возникновением ислама.

Но основан город был значительно раньше. Его древнее название — Шира-итс-тси-их — можно прочитать на плитах древнего дворца, построенного в Персеполисе еще в пятом веке до нашей эры.

Свыше тысячи лет Шираз является центром провинции Фарс. Именно здесь, на Иранском плоскогорье, много веков назад зародился персидский язык, который в этом районе звучит особенно мелодично и прекрасно.

В средневековье арабское нашествие, многочисленные войны уничтожили город, история которого восходит к временам Ахеминидов, но и сегодня в глаза бросается красота, которую он приобрел во времена Аббаса Великого, при имаме Коули-Хане. Разрушенный захватчиками, Шираз быстро поднимался из руин. Отсюда дороги вели в порты Персидского залива, которые долгое время были воротами в мир.

В восемнадцатом веке, в период правления регента Карим-Хан-Заида, Шираз стал столицей государства. Однако в девятнадцатом веке землетрясения, стихийные бедствия и наводнения вновь разрушали город. Но он снова поднимался из развалин. Хотя столицу перенесли в Тегеран, Шираз навсегда остался колыбелью персидской культуры, а восстановленный королевский район Заид, возведенные прекрасными мастерами дворцы, старые мечети и мавзолеи свидетельствуют о святости столицы провинции Фарс.

РЕЗИДЕНЦИЯ

— Ты должна войти туда чистой и благоуханной. Как тебя зовут?

— Наргис, — робко ответила девушка.

— Ты работала на нашей фабрике?

— Да, но недолго.

— Здесь тебе будет лучше. Сохранишь зрение, быстро не постареешь. Сколько тебе лет?

— Семнадцать.

— Поторопись. Сейчас я представлю тебя фрау Элен. Она не любит ждать, нетерпелива, капризна и строга… А мне надо тебя всему научить.

Наргис быстрым движением скинула одежду и стояла совершенно голая. Оробев, она не знала, что делать дальше.

— Вымойся, потом я дам тебе новую одежду. Ты стройна, словно высечена из мрамора.

Наргис с опаской вошла в большую каменную ванну, наполненную теплой, насыщенной благовониями водой.

— У тебя есть брат?

— Нет, — ответила Наргис, осторожно погружаясь в воду.

— Ты одна в семье?

— Да.

— Жаль, что у тебя нет брата. У меня дочь твоего возраста. Откуда ты?

— Из Шираза. Мать работает на фабрике. Мне надо помогать ей.

— Здесь тебе будет хорошо. Многие девушки с фабрики были бы счастливы, получив это место. Но немцы очень требовательны — если ты им не понравишься, выбросят на улицу. Помни! Ты всегда должна быть в хорошем настроении. В их присутствии стой прямо, не опирайся о стену. Если случайно закашляешь — закрой рот рукой и мило улыбнись. Будь готова к тому, что тебя каждую минуту могут вызвать хозяева. Мадам Элен не обманешь. Она может позвать тебя не только днем, но и ночью. О своих обязанностях узнаешь, когда мы перейдем в салон. Вот тебе полотенце, вытрись получше и натри тело жидкостью из этого флакона. Мадам Элен нравится только этот запах. Она очень чувствительна…

— А вы давно в этом доме? — робко спросила Наргис.

— Да, но я уже постарела и подурнела, и в салоны меня не пускают. Теперь надень это платье, нельзя же показываться в твоих лохмотьях.

Наргис с помощью пожилой женщины оделась в платье веймарской девушки времен немецкой монархии и, украдкой взглянув в зеркало, спросила:

— Мне всегда надо носить это платье?

Женщина кивнула.

— Запомни, когда увидишь кого-то в салоне, возьми кончиками пальцев край юбки с обеих сторон одновременно, правую ногу отведи назад за левую и слегка присядь. Одновременно надо слегка наклонить голову, а глаза опустить. Если фрау Элен обратится к тебе, следует ответить: «Я-а, майне гнедиге фрау…» А если к тебе обратится хозяин, ответишь: «Я-а, майн гнедигер герр…» Повтори!

Наргис повторила, немилосердно коверкая слова.

— Повтори еще раз, — велела женщина.

Медленно, но уже более правильно, девушка повторила фразу и спросила:

— А что это значит?

— Это значит: «Да, милостивая государыня…» и «Да, милостивый государь…». Немцы очень вежливы, тебе надо заучить это наизусть.

— «Да, милостивая государыня», — уже смелее ответила девушка и поправила платье, в котором чувствовала себя еще неловко. Время от времени она украдкой бросала быстрый взгляд в зеркало, глядя на себя и не узнавая.

— А сейчас я познакомлю тебя с помещениями дворца. Иди за мной.

Женщина провела девушку через кухню в расположенный за резиденцией двор. Они вышли на широкую аллею, обсаженную рядами высоких деревьев и устланную опавшей желтой листвой. Остановились перед красивыми, искусной ковки железными воротами, и женщина потянула за резную ручку звонка. Пожилой, слегка сутулый мужчина открыл боковую садовую калитку.

— Наш садовник, — пояснила женщина. — Эта девушка с сегодняшнего дня работает у нас, — сообщила она старику.

Они вошли за ограду. Впервые Наргис увидела великолепный парк так близко. Огромная разноцветная клумба напоминала огромный живой ковер, расстеленный перед дворцом из бледно-зеленого мрамора. Сочная зелень пушистого газона контрастировала с живыми красками обрамлявших его цветов. Девушка от такой красоты онемела. Она не могла поверить, что будет находиться среди всей этой роскоши, сомневалась, сможет ли вести себя как надо.

Разные чувства охватили ее: страх перед завтрашним днем и огромная радость.

— А гнедиге фрау действительно оставит меня здесь? — спросила она, коверкая немецкие слова.

— Это зависит только от тебя. Надо заслужить, — ответила женщина.

Они поднялись по мраморным ступеням лестницы, что вела на террасу светло-зеленого дворца. Свод над террасой поддерживали две блестящие колонны белого мрамора. Наргис еще раз поправила свое новое платье, подчеркивающее ее стройную фигуру.

Они вошли в просторный холл, украшенный мозаикой из редких сортов дерева. Узор паркета прекрасно гармонировал с оформлением холла. Солнечные лучи дробились в цветных стеклах витражей и отражались в блестящих игрушках, развешенных на елке. Наргис казалось, что она во сне перенеслась в какой-то сказочный мир. Пожилая женщина заметила восхищение девушки и пояснила, глядя на елку:

— Через два дня у них праздник. Немцы очень уважают традиции.

— А что они делают с этим деревом? — спросила Наргис.

— Это такой же обычай, что и у наших армян. Украшают дерево, потом кладут под ним подарки и поют песни. А теперь я проведу тебя к фрау Элен.

Баронесса Элен Витгенштейн сидела в старинном кресле и, как обычно в это время, слушала передачу Берлинского радио. Ей было около пятидесяти лет. Она не обратила внимания на входивших, словно и не заметила их. Женщины стояли у двери до тех пор, пока Берлинское радио не кончило передачу последних новостей. Баронесса выключила приемник и повернулась к старшей:

— Так это она?

— Яволь, майне гнедиге фрау! — ответила женщина, сделав книксен.

Наргис последовала ее примеру и склонила голову, опустив прикрытые длинными черными ресницами глаза.

— Подойди поближе, — приказала баронесса.

Девушка приблизилась и сделала еще один книксен, так, как научила ее пожилая женщина.

Элен смерила ее пронизывающим взглядом и спросила:

— Сколько тебе лет?

— Семнадцать.

— Запомни! — произнесла фрау Элен. — Здесь не ковровая фабрика. Если ты что-то услышишь в доме — немедленно забудь об этом. Никаких сплетен. Получишь одежду, тебя будут кормить и платить половину