ЛитВек - электронная библиотека >> Михаил Павлович Одесский >> Языкознание >> Москва плутоническая

Михаил Одесский Москва плутоническая

Писатель Глеб Васильевич Алексеев (1892–1938) в 1923 г., после нескольких лет эмиграции, вернулся в Советскую Россию и в 1925 г. опубликовал роман с эффектным заглавием «Подземная Москва» (в издательстве «Земля и Фабрика», благоволившем идеологически корректной приключенческой прозе).

Сюжет романа, который развертывается в колоритно изображенной нэпмановской Москве, реализует вполне трафаретную авантюрную схему — погоня за сокровищами. Только в роли чаемого сокровища выступают не золото, бриллианты и т.п., а библиотека Ивана Грозного.

Хорватский миллиардер Фредерико Главич, компенсируя мужское бессилие и желая сохранить имя в потомстве иным способом — великим деянием, спонсирует поиски таинственной библиотеки русских царей. Он договаривается с советским правительством о концессии, занимающейся строительством метро. Под этим солидным прикрытием в Москву прибывает бывший эмигрант в сопровождении немцев-исполнителей, готовых и к работе, и к физическому устранению конкурентов. Концессионеры ведут подземные работы, якобы прокладывая в центре города линии метро, а на самом деле пробираясь по древним ходам в подземный Кремль, где и должна храниться библиотека.

Однако о замысле Главича узнает юный «товарищ Боб», проживающий в Италии русский итальянец родом из Казани. Он также приезжает в Москву и организует параллельную экспедицию, которая должна опередить преступных концессионеров: кроме «товарища Боба», экспедицию составляют старый опытный археолог Павел Петрович Мамочкин и трое сознательных рабочих завода «Динамо».

По ходу действия персонажи рассказывают друг другу, а значит, и читателям, историю вопроса. Слово берет всезнающий Мамочкин: «Человечество никогда не могло забыть о "неведомом сокровище", как назвал библиотеку царя Ивана наш историк Забелин. Ее видели многие. В шестнадцатом веке — Маским Грек и Ветерман, ученый патер из Дерпта, которого Грозный пригласил "прочитать ученые книги". Ветерман спускался в подземелье, составил даже "связку", то есть каталог книг, но, испугавшись, что Грозный замурует его как живого свидетеля его несметных богатств в подземном Кремле, уехал из России. В семнадцатом веке о библиотеке Грозного вспоминают в письмах Аркудий, Сапега, Паисий Лигарид … Но только в девятнадцатом веке, словно вняв легендам, живущим до сих пор в русском народе, о богатствах грозного царя, — апологетами библиотеки впервые выступают ученые: Дабелов, Клоссиус, Тремер, приезжавший в Россию в 1891 году для самостоятельных раскопок, Соболевский, Щербатов и Стеллецкий. Щербатов, бывший помощник директора Исторического музея, спускался в подземелье и даже шел его ходами. Он жив и поныне…» [Алексеев 1991: 5].

Все упомянутые Мамочкиным имена не трудно откомментировать: это либо видевшие или искавшие библиотеку Грозного в XVI — XVII вв., либо те ученые, которые занимались проблемой исчезнувшего книгохранилища. Ключевая фамилия здесь — Стеллецкий.

Игнатий Яковлевич Стеллецкий (1878–1949), выпускник Киевской духовной академии и кандидат богословия, страстно увлекался археологией и спелеологией. Особенно его интересовала «подземная Москва»: это словосочетание, кстати, не художественная находка Алексеева, а вполне рабочий термин. В 1912 г. Стеллецкий прочитал доклад «План подземной Москвы», где доказывал, что создатели московского Кремля — зодчие Фиорованти, Солари, Алевиз — нашли неолетические пещеры в кремлевском холме и на их основе устроили систему подземных ходов, связавших самые разные постройки Москвы. В 1923 г. Стеллецкий, как и Алексеев, после треволнений гражданской смуты снова оказался в Москве. Теперь он развернул страстную агитацию не просто об изучении «подземной Москвы», но о поиске библиотеки Ивана Грозного, которая, на его взгляд, в этих подземных лабиринтах и сокрыта: «… я вернулся, наконец, накануне рокового 1924 года, унесшего великого Ленина. Впечатление от новой Москвы получилось смутное: старая Москва таяла на глазах, превращаясь с каждым днем в Москву "уходящую"; контуры же новой не всегда были отчетливо ясны. Чувствовал себя без корней, на зыбкой почве, в затруднении — с кого и с чего начать, чтобы оживить, продолжить "старую погудку на новый лад". Одно было ясно: начинать надо с азов…» [Стеллецкий 1999: 245].

Мамочкин рассказывает: «Вы помните, когда цари праздновали трехсотлетие, один из современных знатоков подземной Москвы профессор Стеллецкий подавал докладную записку о необходимости широчайших исследований… Ему не только не дали денег, но старались всячески затормозить работу… Я не знаю, что предпринимает сейчас профессор Стеллецкий, но я решился тогда же искать за свой риск и страх. В Собакиной башне, против Исторического музея, я нашел, наконец… … Я нашел, наконец, щель, перегороженную белокаменным арсенальным столбом. Я думаю, что это и есть ход дьяка Макарьева. Он назван его именем потому, что дьяк царевны Софьи, Макарьев, был первый человек, спустившийся в подземную Москву. Наткнувшись на столб, Макарьев прекратил дальнейшие поиски. Но, умирая, он открыл тайну дьяку Конону Осипову. Конон Осипов тоже умер ровно двести лет назад, 24 декабря 1724 года» [Алексеев 1991: 4–5].

Персонаж романа явно лукавит: не было никакой тайны в том, что «предпринимает сейчас профессор Стеллецкий», а дьяки Макарьев и Осипов — его любимые исторические фигуры. Стеллецкому не удалось заинтриговать своими идеями ни одну из государственных инстанций, и находчивый энтузиаст дерзнул придать делу публичный характер: «Тогда я решил обратиться к всемогущему, далеко и верно бьющему печатному слову; проще говоря, я направил стопы свои в редакцию "Известий". Тут я действительно нашел внимание и понимание. 21 марта 1924 г. — историческая дата, переломная фаза в истории поисков библиотеки Грозного в советские дни: в этот день в "Известиях" появилось — всколыхнувшее не только Москву! — историческое интервью под лаконичным заголовком "Библиотека Грозного". Взметнулся вихрь. Москва, казалось, вдруг вспомнила о давно забытом: в ней с удвоенной силой вспыхнул интерес к тайне, так ее волновавшей когда-то, к затерянной кремлевской книжной сокровищнице! … Откликнулась и "Вечерняя Москва", в двух номерах, 81 и 82, от 7 и 8 апреля, пересказом Корнелия Зелинского (Корзелин) "Кремль под землей". Вторила и "Рабочая газета", разразившаяся статьей от 3 марта 1924 года "Подземная Москва" и даже взявшая на себя шефство. Москва, казалось, бредила Грозным и его таинственным кремлевским кладом» [Стеллецкий 1999: 246–247].