ЛитВек: бестселлеры недели
Бестселлер - Борис Акунин - Аристономия - читать в ЛитвекБестселлер - Бенджамин Грэхем - Разумный инвестор  - читать в ЛитвекБестселлер - Евгений Германович Водолазкин - Лавр - читать в ЛитвекБестселлер - Келли Макгонигал - Сила воли. Как развить и укрепить - читать в ЛитвекБестселлер - Мичио Каку - Физика невозможного - читать в ЛитвекБестселлер - Джеймс С. А. Кори - Пробуждение Левиафана - читать в ЛитвекБестселлер - Мэрфи Джон Дж - Технический анализ фьючерсных рынков: Теория и практика - читать в ЛитвекБестселлер - Александра Черчень - Счастливый брак по-драконьи. Поймать пламя - читать в Литвек
Литвек - электронная библиотека >> Анатолий Филиппович Полянский >> Военная проза и др. >> Право на риск

Анатолий Полянский Право на риск Роман, повесть

Право на риск. Иллюстрация № 1
Право на риск. Иллюстрация № 2
Право на риск. Иллюстрация № 3
Памяти отца, Полянского Филиппа Стефановича, старого буденновца и чекиста, чей светлый образ послужил прототипом одного из героев этой книги,

посвящаю.

Автор

ПРАВО НА РИСК Роман

Право на риск. Иллюстрация № 4

Глава I МАРТ


Право на риск. Иллюстрация № 5
Странно устроен человек: живет в нем неистребимая надежда. В самых безвыходных ситуациях, когда уже точно знаешь — ничто не поможет, время не повернуть вспять, — все равно уповаешь на прекрасное «а вдруг!». Бывают же чудеса на свете! В них почему-то очень хочется верить.

Однако на сей раз чуда не случилось. Все произошло так, как, наверное, и должно было произойти, — спокойно, обыденно, без лишних эмоций. Я вышел из кабинета члена Военного совета несколько оглушенным, хотя заранее знал, что он скажет и даже с какой интонацией. На его месте я бы тоже чувствовал себя прескверно. А что поделаешь? Когда люди давно знакомы, а я знал генерала еще подполковником, инструктором политотдела нашей дивизии, то искренность в отношениях — качество обязательное. Но нельзя при этом требовать еще и беспристрастности.

Приглашение члена Военного совета не было для меня столь уж большой неожиданностью. Что последует за выпиской из госпиталя, я примерно представлял после беседы с главврачом. Он тоже всячески щадил меня, говорил мягко, убаюкивая: размеренная жизнь, покой, с сердцем шутки плохи... Все ясно как божий день, новый «мотор» не поставят. И все же каждый хромой воображает, будто он припадает на ущербную ногу изящнее своих товарищей по несчастью. Конечно, диета и никаких волнений — авось пронесет!

Слова генерала не оставляли ни малейшей надежды.

— Зря ты, Андрей Степанович, отказался перейти к нам, — сказал он с сожалением. — Помнишь, предлагал еще три года назад? Теперь, глядишь, стал бы моим заместителем...

Разумеется, я все отлично помнил. Предложение было действительно заманчивым. Для молодого растущего подполковника, каким я считался, открывались широкие перспективы. Сколько мне было? Неполных сорок четыре. Великолепный возраст! Правда, по нынешним временам несколько многовато. Теперь у нас в ВДВ больше молодых выдвигают, кому за тридцать, в лучшем случае — под сорок.

Да, такой шанс выпадает раз в жизни, глупо было им не воспользоваться. А я взял да и отказался! И не потому, что не умею схватить удачу. Честолюбие — черта характера, необходимая военному человеку. Я ценю в людях этот отличный стимулятор. Кто из нас не мечтал стать генералом? Причина отказа была иной, и о ней догадывалась разве что жена. Была ли Полина согласна с моим решением, не знаю: ей давно хочется в столицу, — во всяком случае, не возразила. Поняла! Ведь дело даже не в том, что кабинетная работа противна моему характеру. Трудно объяснить, но... Наверное, если бы можно было расчленить характер человека на составные, то наряду с выработанными в себе, благоприобретенными привычками стержневое место заняли бы качества, переданные по наследству, — голос крови, как говаривали в старину. Пережитое и выстраданное отцами и дедами, героические картины из их прошлого давно вторглись в наши мысли и чувства.


...Огромная, от неба до неба, ржавая от пыли степь. Всадники с обнаженными шашками в буденовках. Несутся вскачь черно-белые кони. И земля, вздыбленная разрывами, как на негативе: белая в клубах черного дыма.

Передо мной, и я это ясно вижу, разинутые в немом крике рты, оскаленные лошадиные морды с фиолетовыми навыкате глазами. Отчетливо различимы блеск трензелей, залоснившиеся черпаки под седлами. Взлохмаченные гривы. Серая пена на конских крупах; на удилах — кровь.

Выстрелы, звон сабель, громогласное «ура», вырывающееся из сотен глоток, — все беззвучно, будто в немом кино... Лишь единственный звук, ощутимый, естественный, живет в тебе одной музыкальной фразой — это стук копыт, заглушающий все. Он мне никогда не мешает, хотя порой возникает в самые неподходящие моменты; наоборот, взбадривает, вызывает ощущение полета. В своих снах я часто мчусь в атаку...

Это представление пришло ко мне из детства и осталось на всю жизнь. О нем не принято говорить вслух, но в памяти держу крепко и точно знаю: плохо мне будет в кабинете за массивным письменным столом...

Член Военного совета продолжал говорить что-то о здоровье, санатории, отдыхе. Я не слышал, поглощенный горькими мыслями. Неужели придется уходить вот так, сразу? Бросить все, что ты задумал и не довел до конца. Столько еще несделанного!

Должно быть, я не совсем тактично перебил генерала.

— То есть как это кому сдавать дела? — переспросил он удивленно.

— Но не может же политотдел дивизии оставаться без руководства! Заместитель мой на учебе.

Генерал усмехнулся:

— Ну и ну, Корсунов! Мы еще материала на твое увольнение не оформляли, а ты уже котомку собрал.

Можно было бы ему, конечно, возразить: раз вопрос решен и ты уже бывший — ни к чему тянуть. Об этом быстро узнают, и отношение к тебе сразу изменится; дело будет страдать. Когда человек уходит, тянуть не имеет смысла. Лучше единым махом поставить точку!..

Впрочем, генерал сказал, что материалы на увольнение еще не готовили. Значит, в его власти повременить. И тогда в моем распоряжении может оказаться хотя бы несколько месяцев. Только бы успеть подготовить дивизию к учениям! Потом хоть трава не расти! Время, время — вот что мне нужно!

Член Военного совета выслушал просьбу хмуро.

— Но учения намечены на конец августа, а сейчас, если мне не изменяет память, только начало весны.

Он, конечно, прекрасно меня понимал. Учения, которые будут последними в моей воинской службе, очень много для нас всех значили.

— Всего каких-то пять месяцев! — воскликнул я.

— Не пять, а шесть, — уточнил генерал, — это полгода! Хитришь, Андрей Степанович. А если здоровье подведет?..

Что значат шесть месяцев в сравнении с оставшимся за спиной полувеком! Однако сейчас они показались мне тем чудом, в которое нужно всегда верить. Я должен был непременно убедить генерала, доказать, что прав. Командир у нас новый, молодой, только из академии. Дивизия принимает пополнение. Кому же готовить его к бою, как не мне, начальнику